– А тока клюкву у нас по осени собирают, да и кому ж она в Лукошкине целым бочонком нужна? Стока ягоды разом сожрать – так до самой смерти с кислой рожей ходить будешь… Поп отпевать откажется!
– Нет, если я правильно понял, то в балагане ждут некий «товар», спрятанный в бочонке и замаскированный сверху клюквой. Что нам мешает предупредить таможню на воротах и…
– Да говорю ж тебе, участковый, нет сейчас стока клюквы! А значит, и никакого бочонка с нею быть не может.
– Но… вы же мне сами цитировали по записи…
– Сдаётся мне, сокол ясный, – Баба Яга сощурилась и чуть приглушила тон, – что сказано энто языком секретным, для постороннего слуху непонятным.
«Товар в бочонке с клюковкой» – чего угодно значить может! Вплоть до самого покушения на государя…
– Это ещё с чего?!
– Не знаю… Да мало ли…
– Вы фантастику писать не пробовали? А зря… – Я скептически покачал головой и, мельком глянув в окно, невольно замер.
– А вот ежели у меня предчувствие… Ежели «бочонок» – это терем наш, а «клюковки» в нём – стрельцы милицейские? Тогда и «товар» небось будешь ты, милый друг! И мыслят они завтра дело чёрное провернуть, «покуда товар в бочонке с клюквою»… Как тебе такой расклад? Ить есть же повод теперь хоть кого заарестовать, а?! Кто нам помешает…
– Царь.
"
"– Да что царь? Тьфу на него, на царя, – решительно клацнула зубом бабка. – Пущай в палатах своих с молодой женой державу потомством обильным радует, а в дела сыскные зазря носу не суёт – не то какой злодей прищемит!
– Поздно…
– Что, уже прищемил?
– Я говорю, царь у ворот!
– Дык что ж ты молчал-то, ирод?!
Стрельцы спешно пропускали на территорию отделения небольшую кавалькаду из четырёх всадников.
Яга кинулась к себе в комнатку наводить марафет. Те времена, когда она законопослушно приседала при одном имени Гороха, давно прошли. Столько дел вместе, неформальное общение, совместные застолья, сами понимаете… Зато теперь на государевы визиты бабка реагирует только одним образом: по-солдатски быстро переодевается во всё новое, подводит губки и бровушки, а потом смотрит на него в ожидании комплиментов.
К чести царя, признаю, без похвалы он старушку не оставил ещё ни разу…
– Здравствуй, Никита Иванович, друг сердешный! Вот, зашёл не чинясь, по-людски, хочу к тебе на службу в отделение. Возьмёшь, что ль, али как?
– Минуточку, минуточку, – ещё не вполне соображая, о чём речь, я усадил высокого гостя на табурет.
