Он распоряжался возле пролетки, из которой высаживали трех человек яркой семитской наружности.
– Взяли, Павел Афанасьевич? – обрадовался титулярный советник.
– А то! От меня разве уйдешь?
– И серии при них?
– На тридцать пять тысяч. А вы куда?
Помощник кратко рассказал шефу и о результатах допроса галмана по кличке Вырвиглаз, и об открытии Фороскова. Закончил так:
– Глаза слипаются. Надо быстрее повязать Цаплю да пойти соснуть.
– Молод еще уставать, – завел свою обычную песню Благово. – Я в твоем возрасте…
– …за целый пароходофрегат отвечал, – продолжил Алексей.
– Помню, но спать все равно охота. Конфискую ваш экипаж!
Арест Федора Цаплина не представлял трудностей. Тот прятался в маленькой избенке возле спичечной фабрики – ждал темноты. А дождался Лыкова. Когда рештака усадили под лампу, он попытался юлить, затем неумело сыграл умопомешательство… Сыщики посмеялись, отвесили негодяю пару затрещин. Но мазурик уперся: ничего не знаю, никого не убивал, а про Кольку Бешеного слыхом не слыхивал.
Статский советник вызвал титулярного и сказал, глядя в пол:
– Не хочет колоться. Но есть способ заставить.
Тот вместо пола уставился в стену:
– Бить?
– А куда деваться, Алексей? Колька на свободе. Хочешь дождаться, чтобы он еще кого-нибудь зарезал?
– Не могу, Павел Афанасьевич. В сшибке любого в бараний рог скручу. А тут, когда он не может отвесить сдачи…
Сыщики помолчали, потом Благово предложил:
– А давай армию попросим. Убит солдат, а возможно, что и офицер.
Пускай помогут полиции.
Обрадованный Лыков (не ему мордовать пленного!) помчался к командиру бригады. Генерал-майор Назаров принял его сначала приветливо. Но, когда услышал просьбу, скривился:
– Мы вам что, палачи из застенка Тайной канцелярии?
– Мы тоже не палачи.
– Про вас, полицию, всякое говорят. Вам и карты в руки. Репутация, как бы помягче сказать, давно потеряна."
"– Говорят, – кивнул Алексей. – Да только вранья больше, чем правды. Но ведь убиты военные.
Спустить упырям?
Генерал встал, подошел к окну и долго там что-то разглядывал. Потом вдруг воздел руки:
– Как же я сразу не додумался? Есть выход.
Он оборотился к сыщику и пояснил:
– Прислали нам на исправление фельдфебеля.
– Фельдфебеля?
– Да. Его убрали из дисциплинарного батальона. За чрезмерную жестокость!
Лыков опешил:
– Из дисциплинарного – за чрезмерную жестокость? Что же он там вытворял?
– Вам, Алексей Николаич, лучше этого и не знать.
