– А другого чего нет? Не жалейте прохвоста, говорите как на духу. Вам зачтется в рапорте Благово.
Зарницкий подумал и добавил:
– Паспорт странный. Запасный ефрейтор Тринадцатого драгунского Каргопольского полка. А в кавалерии, я заметил, совсем не разбирается. Странно… Я спросил, а он ответил, что служил денщиком и лошадь видел только издали.
– В сыскную не сообщали? – насторожился Лыков. Но штабс-капитан сердито отмахнулся:
– Да ну их! Сыскной надзиратель Рогинский какой-то дупек[97]. Виноградов важничает.
А у меня по должности пристава своих дел по горло.
– Благодарю вас, Юзеф Янович. Возможно, вы дали важную подсказку. Повторю, в рапорте вице-директора Департамента полиции Благово это будет указано. А вы сообщите, пожалуйста, приватно Петру Аполлоновичу, что под него ведут сапу, но Благово с Лыковым ему не враги.
– Сегодня же займусь этим. Спасибо, что предупредили.
Из участка сыщик отправился в меблированные комнаты «Ницца». Туда только что заселились два усача, серьезные и основательные.
Прописались они как артельщики из Смоленска, по строительному делу. Приехали искать подряды на лето. С утра ребята уже сходили в портерную напротив, завели там разговор с буфетчиком: не надо ли кому дом возвести или церкву? Услуги посредника оплачиваются. Парамон обещал подумать. Через час он отлучился на пять минут, поставив за стойку Машинистова. Один из артельщиков незаметно проследил за ним и увидел, как тот нанял на Троицкой площади посыльного.
В два часа пополудни к портерной подъехал экипаж, и не какая-то там пыльная пролетка, а полуторная карета на дутиках[98].
С облучка соскочил разбитной малый с похмельным лицом. Он прошел внутрь, поманил пальцем Недайхлеба и опять сел за вожжи. Парамон шмыгнул в карету, и та быстро удалилась. Филеры не стали следить за ней, но запомнили номер. Через час экипаж вернулся, высадил буфетчика и двинулся в сторону Обводного канала.
К вечеру Благово получил два сообщения. В Петербурге оказались прописаны трое обывателей по фамилии Гнусов, но приметы их к Мишайкину не подходили.
А вот каретный извозчик бляха № 82 Влас Тупейцын был фигурой интересной. Каретный извоз – дело особенное. Дрожки, линейки, пролетки и ландо рассчитаны на широкий спрос. В многолюдном городе они окупят себя быстрее. Закрытый громоздкий дормез, а именно на таком ездил Тупейцын, требовал соответствующих клиентов – людей и с деньгами, и с претензией. Тем не менее дела у парня шли хорошо.
