А действительный статский советник Благово додумался. И теперь многие поднятые из воды тела окажутся под вопросом.
Павел Афанасьевич сообщил также помощнику, что заключение Менделеева и Зиммера произвело впечатление на министра. Толстой распорядился создать совместную дознавательскую комиссию, состоящую из чинов ПСП и Департамента полиции. Председателем комиссии был назначен Благово, секретарем – коллежский секретарь Шереметевский. Эта новость обрадовала Алексея. Леонид Шереметевский, несмотря на малый чин, был самым талантливым подчиненным знаменитого Путилина.
Он начинал полицейскую службу десять лет назад, прошел путь от городового до надзирателя ПСП. Затем по семейным обстоятельствам уволился, был приставом в Тамбове, а пять лет назад вернулся в столичную сыскную. Иван Дмитриевич охотно вновь принял Леонида. Артистичный, смелый, склонный к самостоятельным решениям, Шереметевский мог сыграть с белого листа кого угодно: хоть лихого фартового, хоть недалекого купчика, хоть пьяную бабенку (бывало с ним и такое).
Сейчас он формально числился в полицейском резерве, но вопрос о его назначении на важную должность чиновника для поручений ПСП был уже решен; ждали только, когда освободится вакансия. Лыков дружил с храбрым и талантливым сыщиком.
– Так что начинаем дознание, – объявил Павел Афанасьевич. – Каков будет первый шаг?
Помощник уверенно ответил:
– Мы с Леонидом едем в портерную, разговаривать с наследником и с обслугой. Тут умышленное убийство с хитрой попыткой замести следы. За что утопили ярославца? Для столь сложной операции должны быть веские причины.
– Быть посему, – согласился Благово. – Шереметевский появится с минуты на минуту. Бери его в охапку и дуйте в Измайловский полк.
Покойный держал пивное заведение в доме Эйлер, в Четвертой роте. Портерная на правах трактира помещалась во дворе, в первом этаже флигеля. Осташков снимал квартиру этажом выше. В ней, помимо утопленника, были прописаны его сожительница Пелагея Кончикова и младший брат хозяина Иван. Когда сыщики явились на место, они первым делом допросили брата.
Иван Осташков оказался рыхлым парнем лет двадцати пяти, с глупым румяным лицом. В ходе короткого разговора стало ясно, что недалекий наследник сам не рад обрушившемуся на него счастью. Командовать портерной он не мог из-за нехватки умственных способностей. На вопрос сыщиков, что новый владелец собирается делать с пивной, Иван ответил:
– Продам.
– А что так? Мало доходу приносит?
– Так эта… буфетчик говорит, что да.
