А в трубах так вообще от нее нет спасения! Просвет в них постоянно забивается слизью и, стало быть, скопищем болезнетворной дряни.
– А что, в самой реке их меньше? – не поверил Лыков.
– Во много раз. Дело в том, камер-юнкер, что все бактерии в Большой Неве давно подсчитаны учеными. Их там на кубический сантиметр всего-навсего шестьсот-семьсот штук. А в трубе водопровода уже семьдесят тысяч!
Камер-юнкер поморгал и спросил:
– А что такое кубический сантиметр?
– В простом линейном вершке четыре целых сорок пять сотых сантиметра.
Кубический сантиметр в таком случае меньше кубического вершка примерно в восемьдесят восемь раз.
– И что выходит? Та вода, которую я набираю из крана на Моховой, в тысячи раз грязнее, чем в самой реке?
– Бактериально – да, и это полезно знать. Пейте с Варварой только отварную воду[91]. Сырую ни-ни!
Лыков стал читать дальше, и у него опять возникли вопросы:
– Бактерии ладно, черт с ними. Но тут еще какие-то диатомеи, вибрионы, монады и ресничатые инфузории… Ой! Еще хиломонады, криптомонады и амебы.
Пожалейте георгиевского кавалера, разъясните.
– Уже и крестик свой приплел… – скривился действительный статский советник. – Лишь бы не думать. Это все, Алексей Николаич, виды бактерий. Кроме них, ученые сделали анализ наличия в воде растворимых твердых веществ. В Неве, будет тебе известно, их среднее содержание – пятьдесят пять граммов на тонну воды. А в Фонтанке, к примеру, – уже шестьдесят один. В Екатерининском канале, откуда столько покойников выловили, уже шестьдесят шесть.
Да, грамм – это десятичная мера веса, примерно одна четвертая золотника. А в тонне шестьдесят два с половиной пуда.
– Что такое растворимые твердые вещества? Мусор?
– В том числе. Вещества, упомянутые тобой, делятся на минеральные и органические. Последних больше. Иначе говоря, это говно. Навоз, человеческие и животные извержения плюс гуминовые вещества.
Поймав непонимающий взгляд Лыкова, Благово пояснил:
– Вода в Большой Неве намного чище по всем параметрам.
В каналах, по обеим сторонам которых тесно живут люди, плавает всякая дрянь. А в водопроводной воде теснятся бактерии. Так вот, в легких Архипа Осташкова вода именно такая, водопроводная. Уж точно не из Крюкова канала. Считай, что мы их поймали.
– Но в столице четыре водопровода, – напомнил Алексей. – Удалось выяснить, откуда наполнили тот ушат, в котором утопили ярославца?
– Удалось, и здесь велика заслуга Дмитрия Ивановича Менделеева.
