В желудке остатки большой дозы алкоголя – значит, оступился по пьяному делу. Знаков насилия нет.
– Покажите тело.
В студеную покойницкую ввалились уже впятером, считая смотрителя. Ламзин отдернул клеенку:
– Вот.
Павел Афанасьевич обернулся к Зиммеру:
– Возьмите образцы воды из тела. Многое уже потеряно в процессе вскрытия, но уж постарайтесь.
– Ничего, – бодро ответил бывший хирург. – Найдем-с. В брюшной полости пошуруем и в легочных пузырьках, в веществе легочной ткани. И в пазухе клиновидной кости. Еще я вижу обильную пену в дыхательных путях, попробую ее абсорбировать.
Ламзин вспыхнул:
– По какому праву вы, ваше превосходительство, вторгаетесь в мое заключение? Для суда ваша бумага не будет иметь никакого значения! А моя – будет!
Услышав это, Лыков вынул распоряжение судебного следователя о повторном медико-полицейском вскрытии и показал его статскому советнику. Тот надулся и отошел в сторону, бормоча что-то себе под нос. К нему приблизился Зиммер и внушительно заявил:
– Я как директор Медицинского департамента и непременный член Медицинского совета МВД являюсь высшей инстанцией, заведывающей судебной медициной.
И беру вас на заметку. Учтите это!
Два генерала начали разглядывать покойника с привычным холодным интересом.
– Давайте осторожно повернем его чуть-чуть на бок, – попросил сыщик бюрократа. – Ага! Синева по всей спине! И трупные пятна уже выступили. Господин Ламзин, чем вы это объясните? Откуда на теле утопленника могли взяться трупные пятна?
– Ударился, когда падал… – неуверенно ответил частный врач.
– Тут не кровоподтеки, тут другое.
– Хм. Плавал в канале, кровь и просочилась. Под действием силы тяжести.
– А почему она протекла к спине? Ведь трупы мужчин плавают обычно лицом вниз.
Статский советник молчал. Потом выдавил:
– Бывают исключения.
– Бывают, – кивнул вице-директор. – А бывают врачебные ошибки. Даже у докторов медицины! Алоиз Матвеевич, что на сей счет говорит закон?
Зиммер напряг память и воспроизвел дословно:
– Статья тысяча двести третья «Устава судебной медицины» заканчивается так: «Поелику открытие истины составляет главный предмет стараний судебного врача, то при составлении осмотра обязан он различать то, что никакому сомнению не подлежит, от того, что только вероятно.
Посему, должен он в сомнительных случаях, где обстоятельства дела не совершенно открыты, лучше признаться в невозможности произвести решительное заключение, нежели затмевать и запутывать дело неосновательным мнением».
