Лыков поднял руку, подобно ученику в школе:
– У истинного утопленника будут такие пятна? Или в воде тело плавает как бы во взвешенном состоянии, сила тяжести ощущается меньше и пятна проступают хуже?
– Не знаю, надо спрашивать у опытного патологоанатома, – сознался Благово. – Но утопление – вид смерти от удушения. Удушения жидкостью. А при такой смерти кровь остается жидкой, и тогда трупные пятна особенно обильны.
– Значит, надо найти патологоанатома, который не состоит на службе в градоначальстве, – констатировал Алексей.
– Не зависящего от Грессера. И получить распоряжение судебного следователя на повторную медицинскую экспертизу тела. Просто так, по вашей просьбе, тот распоряжения не даст. Надо, чтобы Плеве, а лучше кто повыше, договорился об этом с председателем Окружного суда. Дело долгое… Может уйти неделя, покойника за это время уже зароют.
Он запнулся:
– Вы говорили про две догадки. Упомянули какой-то там планктон. Что это такое?
Шеф опять заговорил менторским тоном:
– Это животное и растительное население водоема.
В море его до черта, а в пресноводных бассейнах много меньше. Но тоже имеется. Из животного мира в Неве плавают простейшие, ракообразные и коловратки. В каналах, надо полагать, тоже… Из растительного представлены главным образом одноклеточные водоросли.
– И что нам с этого планктона?
– А вот что. Если нашего ярославца, как я подозреваю, утопили не в Крюковом канале, то вода в его внутренностях нам на это укажет.
– Анализ состава воды! – воскликнул Лыков.
– Как я сам не догадался?
Благово самодовольно улыбнулся и продолжил:
– Воды в утопленнике всегда изрядно. В легких, в левом сердце, возможно, и в желудке. Если Архипа Осташкова окунули головой в ушат, то воду туда набирали не из реки или канала, а из городского водопровода.
– Могли и из Невы, – опять возразил Алексей.
– Могли, но зачем? Канализации в столице почти что нет, а водопровод есть во многих домах.
– Далеко не во всех. На окраинах чаще пользуются услугами водовозов. А если убивали в притоне, то вряд ли тот притон на Невском.
Скорее, в Полюстрове или Озерковой слободе.
Павел Афанасьевич помотал головой:
– Зачем им везти труп через реку, рисковать при этом? На мостах по ночам выборочно проверяют экипажи. Полюстровские головорезы бросили бы его в Неву. А тут Крюков канал. Нет, они где-то в незаречных частях, между Невой, Обводным и Пряжкой. Вопрос где. Так я продолжу мысль. Если вода в легких – из водопровода, тут они и попались.
