Вели они себя тихо, старались не попадаться противнику на глаза, но безусловно надеялись вернуть себе после его отъезда утраченную власть. Однако не вышло: за день до суда бродяг неожиданно перевели в столичную пересылку.
На суде все произошло так, как обещал подследственный. Приехал знаменитый Марголин и разбил обвинение в пух и прах. Прежние свидетели отказались от своих показаний. А еще адвокат предъявил отставного солдата, который под присягой показал, что играл с обвиняемым в шахматы. В ту самую минуту, когда тот якобы убивал пьяного задиру.
Наигравшись всласть, шахматисты спокойно покинули трактир, и никто им не препятствовал…
Солдат мало походил на человека, способного двигать по доске ферзей с ладьями. Но показания есть показания. И заседатели единогласно оправдали Лыкова. Тем более что он сидел на скамье подсудимых со всеми наградами и адвокат напирал на его прошлые военные заслуги. Судья объявил о сущности приговора, и два дня ушли на его окончательное оформление. Затем был оглашен сам приговор, и начались две недели ожидания.
Хотя прокурор не стал подавать кассационной жалобы, по закону решение суда вступало в силу лишь после истечения срока ее подачи.
«Демон» провел это время в своей камере, пользуясь возросшей славой. Тюрьма обожает ловкачей, сумевших объегорить полицию. К Алексею явились все уважаемые жители острога – выразить почтение и попросить совета. Питерец щедро раздавал рекомендации. Пришел и Потап Брехов. Он был непривычно скован – похоже, Ольга рассказала ему о разговоре в постели.
Тем лучше, подумал титулярный советник. «Счастливец» сообщил, что они согласны на шестьдесят копеек. Выпив по стакану водки, сообщники расстались."
"Выйдя из острога, Алексей провел в городе еще два дня. Он встретился на явочной квартире с тем человеком, которого якобы зашиб в драке. Молодой кандидат на классный чин был смущен своей ролью. Теперь ему предстояло ехать в Порхов, подальше от губернского города. Там парня ждала должность помощника уездного исправника.
«Покойнику» строго-настрого запретили говорить кому-нибудь хоть слово о необычной операции Департамента государственной полиции.
Там же на явке Лыков напился вдрызг с Горсткиным и адвокатом Марголиным. Степан попенял сыщику, что его заставили выставить шефа в неприглядном свете. Конечно, сам Арсений Иванович не узнает, какие напраслины были возведены на него в разговорах «демона» с фальшивомонетчиками. Но начальнику охраны было неприятно.
