Я запаниковал, почувствовал, как грудь сдавило так, что было не продохнуть. Потряс Эдварда дрожащими руками. Он уставился в потолок.
– Эдвард, – присев, беспомощно позвал я.
Он больше не двигался. Взгляд сделался стеклянным и пустым.
– Пожалуйста…
Он не отвечал.
И никогда больше не ответит.
Где-то далеко впереди раздались выстрелы и крики, но это меня совсем не касалось, я будто слышал их сквозь толщу воды. Возможно, стрелял Скэриэл или Кэмерон с Адамом. А быть может, кто-то из них уже мёртв.
Ещё с минуту я смотрел на безжизненное тело, потом вытер руки о штанину – совсем как Скэриэл, – потянулся и закрыл Эдварду веки.
Он умер в этой отвратительной униформе местной пиццерии. Умер в подвале мистера Эна на грязном полу. И пусть Эдвард знал, на что шёл, я никогда не смогу простить Скэриэлу его смерть, как не смог простить смерть Райли. Я почувствовал, что беззвучно глотаю слёзы. Наскоро вытер лицо рукавом. Пальцы едва заметно дрожали.
Подобрав чужой пистолет, я запихнул его за пояс брюк. Взял свой и посмотрел туда, где скрылся Скэриэл.
Этот кошмарный день ещё не закончился. Сейчас мне было тошно даже от себя самого, но оставаться в этом богом забытом месте я не собирался.
– Прощай, – проговорил в пустоту. – Обещаю, что не облажаюсь.
«Спасибо, что помогал».
Мне хотелось так много ему сказать, но это будет лишнее. Не здесь и не сейчас. Я буду оплакивать смерть Эдварда, как оплакивал Райли. Закроюсь где-нибудь с алкоголем и предамся забвению. Как можно больше алкоголя, слёз и проклятий, и, ради всего святого, подальше от Скэриэла.
«Спасибо, что защищал и поддерживал меня».
Теперь я шёл уверенно. Гонимый ненавистью, желал кого-нибудь пристрелить.
С улицы, сверху, раздался громкий шум, словно от взрыва. Здание тряхнуло. Даже находясь в полуподвальном помещении я чувствовал, что снаружи творится что-то неладное. Это не входило в наши планы. Но и смерть Эдварда тоже в план не входила."
"Темнота этажа приняла меня. Я ничего не мог разглядеть впереди. Оглянувшись, увидел в тусклом свете Эдварда, рядом с ним натекла большая лужа крови, отпечатки наших подошв на грязном полу.
Сердце защемило. Было больно оставлять его там. Всё это было так неправильно.
Одинокая лампочка над Эдвардом зловеще замигала. Только и оставалось, что молиться, чтобы не остаться в кромешной темноте. Я помнил, что здесь ещё несколько поворотов, но всё равно было трудно ориентироваться. Мистер Эн с каким-то злым умыслом выбрал это странное строение.
