– Да, он уже несколько раз пытался со мной поговорить, но я его избегаю. Мне хватило Лафара-старшего.
Когда все места в Октониуме заняли, – последними появились немногочисленные патриции Плуто, – члены Сената во главе с ректором Брумом поднялись из-за стола с бокалами в руках. Все патриции тоже поднялись и взяли бокалы, которые минуту назад принесли плебеи. Я сначала даже не заметил Кейна, орудующего за моей спиной. Он подмигнул мне и приготовился к подаче блюд.
– Доброе утро, уважаемые патриции! Я рад, что мы с вами все собрались в этом прекрасном октониуме.
Начнём наш Лукуллов пир!
Вскоре на столах начали появляться одно блюдо за другим. Нам только и оставалось, что дождаться, пока закреплённый за патрицием полукровка поднесёт еду. Голод был ощутим, но даже так я понимал, что её слишком много. Так я смог съесть запечённые овощи с куриной грудкой и выпил кофе с сахаром и сливками. Кейн, как опытный официант, обслуживал помимо меня ещё и Эллиота, который сидел чуть дальше.
– Слышал, что этот профессор по евгенике та ещё заноза в заднице, – сказал Оливер между глотками кофе.
Он выбрал на завтрак яичницу и бекон.
– Он раньше жил в Септентрионе и преподавал в Пажеском корпусе, – вдруг проговорил низкий худощавый чистокровный, сидящий напротив нас. – Был какой-то скандал, и он переехал в Ромус.
– Что за скандал? – спросил у него Леон, медленно поедающий йогурт.
– Не знаю.
– Разговоры о профессорах за столом портят мне аппетит, – произнёс я в шутку.
– А мне портит аппетит вид довольной Оливии под ручку с Айви, – проворчал Оливер.
Плотно позавтракав, мы под предводительством Киогана первыми вышли из октониума и отправились на долгожданную лекцию. По дороге к нам присоединился тот чистокровный, что сидел рядом, и произнёс:
– Меня кстати зовут Эдмунд Хартманн. – Он протянул руку.
– Готье Хитклиф. – Я пожал его ладонь.
– А Гедеон Хитклиф случайно не…
– Да, он мой старший брат. Ты его знаешь?
– Можно сказать и так. Он местная знаменитость, его все знают. Моя двоюродная сестра учится на втором курсе, она в него влюблена, но он, кажется, её отшил и правильно сделал.
Она та ещё дурнушка. – Тут Эдмунд обратился к Леону и Оливеру: – А вас, джентльмены, как зовут?
– Леон Кагер.
– Ты… – Эдмунд выглядел удивлённым. – Разве ты не танцор балета?
– Да, верно, – Леон кивнул.
– Боже. – Эдмунд энергично пожал руку Леону. – Я был на твоём «Щелкунчике» с семьёй. Это потрясающе. Ты должен будешь дать автограф для моей мамы и сестры. Они твои фанатки.
