"
"Такие откровения между нами были в новинку, но казалось, что я постепенно привыкаю к этому. Вот только эмоции, которые начинали захлёстывать, как цунами, при каждом новом воспоминании о маме, последнее время никак не хотели поддаваться контролю. В попытке сморгнуть внезапные слёзы, я порывисто отвернулся.
– Я скучаю по ней, – тихо, почти шёпотом, признался я. – Очень сильно.
– Я тоже, – отозвался Гедеон. – Не было ни дня, чтобы я не вспоминал о ней.
– Она… Мама… – Я не знал, какие подобрать слова, и непроизвольно закусил губу, стараясь сконцентрироваться, да так сильно, что металлический привкус остался на языке, но тут меня прорвало, как будто слова всё это время только и ждали шанса вырваться наружу нескончаемым потоком: – Мне кажется, что я недостаточно её любил, когда она была с нами.
– Готье. – Голос Гедеона звучал обеспокоенно.
– А теперь её нет, и мне так плохо, я столько всего хочу ей сказать, за столько неприятных моментов извиниться. Я был плохим сыном, я её не заслуживаю.
Она должна была получать только всё самое лучшее. – Я тараторил на одном дыхании и, когда воздуха стало не хватать, сдавленно прохрипел: – Она не должна была умирать.
В следующую секунду Гедеон развернул меня и крепко обнял, а я и сам не понял, как уже плакал на его груди, позорно сминая футболку непослушными пальцами. Он гладил меня по голове и спине, шептал что-то успокаивающе, я его даже не слушал, только и мог, что повторять, как заведённый, – почти переходя на бестолковое бормотание, – о щемящем чувстве внутри, от которого иногда хотелось кричать в голос.
– Она не должна была так рано умирать. Почему она умерла? Почему именно она? Как можно забирать таких хороших людей?
Я обливался слезами, уткнувшись в грудь брата, и говорил, говорил, говорил, словно это мой последний шанс быть услышанным человеком, который понимал мою боль.
– Всё хорошо, Готье, – шепнул Гедеон. Я чувствовал, как сильно бьётся его сердце под моей щекой. – Ты знал её прежнюю фамилию? До того, как она вышла замуж за отца?
– Нет.
– Я не понимал, какое это сейчас имеет значение, но брат явно был доволен тем, что ему удалось захватить моё внимание.
– Старридж. Её фамилия была Старридж, – прошептал Гедеон. – Она была нашей звездой. Сейчас она на небесах, там, где ей самое место.
И тут я вспомнил. Да, Грэйс Старридж, дочь влиятельной чистокровной семьи. Как я мог забыть? Зажмурившись, я часто и глубоко задышал, желая поскорее успокоиться.
