Немного помолчав, всё же ответила, скорее всего, чтобы меня успокоить и закончить на этом разговор: – Хорошо. Мы будем осторожны. Обещаю.
– Спасибо, – я улыбнулся уголками губ, на большее не хватило сил.
Она нерешительно улыбнулась в ответ и через мгновение отвела взгляд, будто улыбки для неё были всё ещё в новинку.
– Иди. – Я махнул на дверь. – Друзья тебя ждут.
Валери поспешно поднялась. Уже взявшись за дверную ручку, она обернулась и окликнула меня:
– Джером.
– Да?
– Спасибо, что организовал похороны Райли, – смотря в пол, сдавленно проговорила она.
– Я был не один. Ещё Эдвард и Скэриэл участвовали.
– Да, я знаю. – Всё же подняв блестящий от слёз взгляд, Валери добавила: – Но ты единственный был искренним. Райли был хорошим ребёнком, просто ему не повезло.
Я не знал, что ответить. Ком подступил к горлу, поэтому я только и смог, что понимающе кивнуть ей.
«Не повезло»
Сначала Райли, теперь Эдвард. Я задавался вопросом, кому ещё «не повезёт».
31
– Спасибо, что согласился со мной потренироваться, – проговорил я, когда мы вошли в зал клуба фехтования «EN GARDE!».
Гедеон ничего не ответил. Держа резинку в зубах, он запустил пятерню в волосы, собрал их и одним ловким движением соорудил аккуратный хвост. Не знаю почему, но сейчас, представ в простой белой футболке и спортивных штанах, приведя волосы в порядок, чтобы не лезли в глаза во время тренировки, Гедеон казался каким-то завораживающим. Наверное, именно таким его видели со стороны другие.
– Что? – спросил он, заметив мой неотрывный взгляд.
– Нет, ничего. Просто, – тут я запнулся и решил быть честным, – тебе идут длинные волосы.
Гедеон хмыкнул, еле заметно улыбаясь каким-то своим мыслям, и, немного помолчав, произнёс:
– Мама всегда хотела девочку, а когда появился я, даже немного расстроилась. Мне она, конечно, ничего не говорила, но я потом понял по своим детским снимкам. На самых первых фотографиях распашонки и чепчики были розовыми, девчачьими. Тут не надо быть гением, чтобы сложить все факты.
Мама ждала девочку. – Он остановился, как будто задумавшись, стоит ли дальше об этом говорить, и всё же продолжил: – В детстве она постоянно расчёсывала меня и говорила, как жаль, что я мальчик и скоро мне надоест ходить с длинными волосами. Сначала я не хотел стричься, чтобы дольше её радовать, а потом, когда родилась Габи и мама наконец получила дочь, о которой всегда мечтала, я уже настолько привык к такой длине, что оставил всё, как есть.
