– Мистер Лир считал, что предложения императора идут вразрез с официальными взглядами Октавии и Бога. А Бог хотел, чтобы чистокровные были во главе угла. Или так хотел нацист Лир, поди их разбери. У него точно комплекс бога.
Я знал, что всё очень плохо, но чтобы настолько… Октавия сейчас в руках чудовища.
– Отец сказал, что слухи о поступлении полукровки в Академию Святых и Великих стали известны некоторым родителям. Они хотят забрать документы и перевести учеников, – проговорила Оливия, смотря прямо перед собой.
Казалось, она обращается ко всем и ни к кому конкретно.
– Туда им и дорога, – недовольно цокнул языком Оливер.
– Это только начало, – угрюмо заметил Гедеон, смотря прямо на меня. – Скоро весь Ромус будет гудеть из-за поступления полукровки. Готовьтесь столкнуться с последователями Верховного Сизара и команданте среди своих однокурсников.
– А что его сын? – спросил я, стараясь игнорировать взгляды брата. – Кажется, его зовут Эллиот. Мы виделись с ним на приёме. Он тоже поддерживает взгляды отца?
– Эллиот Лафар? – уточнил Оскар, вспоминая приём.
Он приехал тогда среди последних гостей прямо к банкету.
– Боже, со спины я решил, что это девушка, – воскликнул Люмьер, тихо посмеиваясь. – Ещё подумал: какая странная особа, раз носит костюм, похожий на форму команданте.
– Я тоже думал, что это его дочь, пока не увидел его ближе, – согласился Оскар. – Команданте был так горд им.
– Эллиот сказал, что это был его первый официальный выход в свет, – ответила Оливия.
– Он сам жутко нервничал.
– Когда ты успела с ним поговорить? – удивился Оливер.
– Мы столкнулись с ним в коридоре.
– Надеюсь, не у женского туалета, – Оливер закатил глаза.
– Не будь таким вредным, – возмутилась Оливия. – Эллиот показался мне хорошим парнем.
– Парнем, – фыркнул Оливер.
– Я с ним не общался, – перебил Гедеон. – Но раз это сын Франка Лафара, а тот его так любит, стоит быть осторожнее и следить за тем, что вы говорите в присутствии Эллиота.
Мы кивнули. Гедеон, решив за всех, что собрание окончено, поднялся.
– Экзамены на носу, – сказал он. – Вам надо заняться подготовкой."
"Когда за Люмьером и Оскаром закрылась дверь, – они вышли последними, не забывая препираться на ходу, – в просторном холле мы с братом остались одни. Гедеон спросил, продолжая смотреть на входную дверь, которая только что захлопнулась:
– Боишься?
Я хмуро уточнил:
– Чего?
– Экзаменов. – Он повернулся ко мне.
Давно мы не оставались один на один.
