Он что сейчас подумал? Что я и… приглашение… Что я его на свою свадьбу приехала позвать?!
Вот же ядрешки-макарошки, ядрен батон, да та самая всемирная ядрена вошь!
Что-то у нас разговор не клеится от слова вовсе!"
"Нет, я, в принципе, согласна позвать его на свою свадьбу… Но если только женихом. И лет так через пять!
— Ты открой, — прыснула я, вытащив сигарету и пристроив рюкзак на стол рядом с инструментами. Закурила… А Богдан, наконец, открыл приглашение, вчитался. И брови его удивленно полезли вверх:
— Сизова Аполинария и… Добрынин Илья?
— В миру известные, как Харлей и Неаполь, — просто улыбнулась я, действительно счастливая за эту парочку родимых колоритных персонажей.
— Через два месяца у них свадьба. Просили передать приглашение… на двоих.
— Понятно, — только и ответил блондин, к моему одному сплошному разочарованию. И, скользнув равнодушным взглядом по мне и рюкзаку, поставил открытку на стол. Оперся на машину и просто закурил.
А я… я уже планировала делать ноги.
Я не верила своим глазам, разочарованному сердцу и болезненно разрывающейся душе.
Он не заметил. Черт побери его святые крокодилы Нила, он действительно не заметил…
Бордового плюшевого мишку, висевшего на моем рюкзаке.
Я не знаю, как эта игрушка оказалась у меня дома. Нет, это сейчас я понимаю, откуда ноги растут, но чуть больше двух месяцев назад, увидев на своем столе знакомую до боли игрушку, я впала в натуральный ступор. И понеслась на кухню, выяснять у любимого родственника, откуда, собственно, взялся сей предмет.
Кир невозмутимо пожал плечами, сказал, что увидел в супермаркете и мне решил купить… Да только крохотная подпалинка на правой лапе свела на нет все его попытки невозмутимо увильнуть. Я ее узнала. Спустя все это время я ее узнала… И умершие, казалось бы чувства, всколыхнулись вновь.
В тот вечер я долго сидела на полу своей комнате, рассеяно касаясь пальцами шипов на плюшевом пузе… А ближе к ночи ворвалась в кабинет Кирилла, с твердым заявлением и криком, что хочу назад вернуться.
Чесслово, впервые увидела, как Громов с размаха уселся мимо стула…
— Кто бы мог подумать, — неожиданно усмехнулся Богдан, слегка улыбаясь. — Харлей и Неаполь?
И вдруг моя светлость, твердо решившая уйти, только из-за его одного намека на улыбку, захотела вдруг остаться.
В то, что всё вот так закончилось, мне хотелось верить меньше всего.
