Она была скорее в полудреме, так как слышала, как в углу комнаты работает телевизор, чувствовала, как отец обнимает ее. Рука отца легла ей на шею, и Лорин зашевелилась.
— Очень сильно, папа, — пробормотала она в полусне, — очень сильно. Мне больно."
"Внезапно рука отца стала словно из железа. Широко раскрыв глаза, Лорин взглянула ему в лицо и чуть не закричала от ужаса. Лицо отца закрывала черная лыжная маска. Увидев, что она испугана, незнакомец улыбнулся под маской и железной хваткой сжал ее горло. Глаза Лорин чуть не вылезли из орбит, сердце тревожно билось, но она попыталась сопротивляться.
— Ты не мой отец, — сказала она. — Кто ты?
— Ты знаешь меня, — шепотом ответил незнакомец. — И ты знаешь, кто я. — Он засмеялся.
Лорин сжала кулак и с размаху ударила его в грудь. Слова незнакомца в очередной раз повергли ее в ужас. Он не ее отец, но она его знает. Это кто-то, с кем она встречалась раньше, кто-то, кто наводит на нее панический страх.
— Лорин! Лорин!
Лорин открыла глаза. Она лежала рядом с Джесси, вцепившись ногтями в его грудь.
— О, извините, — сказала она, вытаскивая руку у него из-под рубашки. Я думала… то есть мне приснилось…
Так, значит, это был всего лишь ночной кошмар, сон, навеянный нападением незнакомца, с облегчением подумала она. Все было спокойно, а рядом с ней лежал человек, грудь которого она во сне царапала ногтями, как дикая кошка.
— Кроме пары царапин тебе не за что извиняться, — с усмешкой осветил Джесси. — Думаю, что это не смертельно. Что ты делаешь? — спросил он, увидев, что Лорин, наклонившись над ним, расстегивает рубашку.
— Мне хочется посмотреть, что я наделала и насколько это серьезно.
Расстегнув рубашку, Лорин взглянула. Четыре кровавые черты проходили по левой стороне груди, расширяясь книзу.
— О! — сказала она, закусывая губу от стыда. — Прошу вас, извините меня. — Прильнув губами к его груди, Лорин стала покрывать ее поцелуями. Джесси чувствовал ее горячее дыхание и вздрагивал при каждом поцелуе. Губы Лорин оставили его грудь и стали спускаться ниже, на живот.
Джесси поднял руку, чтобы отстранить, но лишь еще крепче прижал ее к себе.
— О, Лорин, — почти простонал он. — Ты сама не понимаешь, что ты делаешь.
Лорин подняла голову. Во взгляде ее карих глаз было что-то такое, чему он не мог сопротивляться. Обняв Лорин обеими руками, Джесси прижал ее к себе. Царапины были забыты. Глаза Джесси блестели от изумления и страсти, и он, крепко прижав ее к себе, тихо сказал одно лишь слово: «Лорин».
