Я обещала Патрису, что в точности передам вам его слова, но сразу сказала, что после этого буду считать себя свободной и останусь во дворце при любом вашем ответе.
Она дает нам возможность осознать полученную информацию и продолжает, только дождавшись вопроса его величества: «И что же нам передал ваш супруг?»
– Он просил меня сказать вам, что если вы подпишете договор с Парижем на первоначальных условиях, которые были выгодны французской стороне, и отдадите ему в собственность ту часть рудников, что еще принадлежит королевской семье, он сделает всё, чтобы успокоить народные волнения.
Мы с графом переглядываемся. Неужели герцог настолько наивен, что полагает, что сможет легко заставить народ вернуться к мирной жизни? Тот самый народ, который уже вооружен и отведал вкус крови, которую посчитал ведьминской?
Об этом же думает и король.
– Как мы можем доверять его светлости после того, что он совершил? Он не сможет дать гарантий, что после подписания необходимых бумаг осада дворца будет снята. Боюсь, он преувеличивает свое влияние на бунтовщиков.
Он никогда не выступал перед ними открыто, а значит, его слово может оказаться для них пустым звуком.
Герцогиня кивает, признавая справедливость этих слов.
– Он уверен, что вы согласитесь, потому что у вас нет выбора. Но если вы позволите мне высказать собственное мнение, то мне кажется, что Патрис сдержит слово. Это ведь и в его интересах. Если в Тодории случится то же, что и во Франции, пострадают не только королевская семья, но и все аристократы. А мой муж совсем недавно обзавелся весьма выгодными приисками, на которые сделал большую ставку.
Я думаю, он рассчитывает на поддержку французских войск. Наверняка, он разговаривал об этом со своими влиятельными друзьями из Парижа.
Во время ее монолога Алан Дюбуа хмыкает несколько раз, и будь мы одни, я непременно поинтересовалась бы, что кажется ему таким забавным.
– Прошу вас, ваше величество, прислушайтесь к голосу разума! – по щекам Клэр уже текут слёзы, и они отнюдь не кажутся мне фальшивыми.
– Если бунтовщики пойдут на штурм дворца, остановить их будет невозможно.
Теперь уже и Луиза смотрит на брата с надеждой. В таких условиях подобное предложение кажется не просто приемлемым, а даже выгодным. Да, Рейнару придется уступить – склонить голову перед врагами и признать свое поражение. Но разве он не сможет отомстить Жуанвилю после того, как смута уляжется?
Конечно, будет жаль, что все наши усилия по обеспечению Тодории независимости, окажутся напрасными.
