А Эмили уже что-то рассказывает Сюзанне, которая слушает ее с большим вниманием.
– Мы каждый день придумываем новые объяснения, почему жизнь во дворце перестала быть прежней, – тихо говорит Луиза, подойдя ко мне вплотную. – Но однажды нам придется сказать ей правду.
– Ее высочество нужно вывезти из дворца и из Тодории, – так же, шепотом, говорю я. – Именно ей оставаться здесь слишком опасно. Быть может, если переодеть ее в простую одежду, ее сможет вывести отсюда кто-то из слуг.
А в городе наверняка можно найти надежных людей, которые увезут ее в Германию или в Италию. Лицо его величества хорошо известно каждому. Но принцессу мало кто знает.
Луиза вздыхает:
– Мы уже думали об этом. Из дворца есть потайной ход – на небольшую улочку недалеко от городской ратуши. Но это слишком опасно. Об этом ходе много кто знает – возможно, даже сам герцог. Кто может поручиться, что Жуанвиль не подкупил наших слуг? Как только Эмили окажется за пределами дворца, мы уже не сможем ее защитить.
Хотя, возможно, и во дворце тоже. Мой брат готов пойти на любые уступки бунтовщикам – отречься от престола, заключить договор с Парижем – всё, что угодно, лишь бы нам позволили увезти Эмили из страны. Если народ сам хочет попасть в кабалу к французам, то пусть будет так.
Старшая принцесса кажется еще бледнее и тоньше, чем прежде, и я спрашиваю ее о здоровье.
– Благодарю вас, ваша светлость, всё в порядке.
Я чувствую себя гораздо лучше. Какая ирония – именно сейчас, когда наши кладовые почти пусты, у меня проснулся отменный аппетит. А мой вид объясняется слишком коротким сном по ночам. Я то и дело просыпаюсь, слыша крики и выстрелы с улицы. Но я не жалуюсь – я была слишком эгоистична в прошлом и только сейчас поняла, насколько малую ценность имеет королевская корона. Я помню, что однажды сказала вам, что мой брат не может по-настоящему любить кого-то, кто ниже его по положению.
Так вот знайте – я раскаиваюсь в своих словах. Несколько дней назад, когда Рейнар отправил в поместье графа целый отряд, чтобы защитить вас, я поняла – он любит вас. Любит так, что предпочел отказаться от возможности увидеть вас – быть может, последний раз в жизни, – лишь бы вы были в безопасности.
Она протягивает мне руку, и я с радостью пожимаю ее.
– Но ведь его величество будет бороться! – как можно увереннее говорю я.
