Пускай сплетничают! Что мне до них? Часто ли у повзрослевших, выросших на диснеевских сказках девочек появляется возможность реализовать свои детские мечты?
Рейнар принимает меня в спальне, но сейчас это вызвано отнюдь не желанием увидеться со мной наедине, а состоянием его здоровья. Он лежит в кровати на высоких подушках, и лицо его такое же бледное, как их белый шелк.
– Я рад вас видеть, Элен. Жаль, что на сей раз мы встречаемся при таких обстоятельствах.
Я не осмеливаюсь подойти слишком близко к его постели.
– Я даже не знаю, что случилось, ваше величество.
– Прошу вас, Элен, называйте меня Рейнаром!
В комнате мы одни, и я охотно откликаюсь на эту просьбу:
– Что с вами случилось, Рейнар?
Наверно, если бы я родилась в восемнадцатом веке, обращение к королю по имени не далось бы мне так легко.
Он указывает мне на краешек кровати, и я послушно опускаюсь на мягкую перину.
– Меня пытались отравить, Элен! Если бы не Жуанвиль, меня уже не было бы в живых. Я знаю – вы с герцогом не питаете друг к другу симпатии, но вчера он оказал мне услугу, которую не забывают.
Мы ужинали вдвоем и играли в шахматы. Он, как и я, – большой любитель этой игры. К столу было подано вино – я предпочитаю то, что производится в Бордо, герцог же любит лотарингское. Яд был в бутылке, что привезена из Аквитании, из Бордо. Я сделал всего пару глотков, и у меня закружилась голова. Я объяснил это усталостью. А вот его светлость сразу почувствовал неладное. Если бы он не остановил меня, я выпил бы весь бокал.
Он, как обычно, невозмутим – словно пересказывает сцену, в которой не участвовал сам.
– Но как такое могло случиться? – выдыхаю я. – Разве то, что вы едите и пьете, не должен прежде пробовать кто-то из слуг?
Он подтверждает:
– Да, именно так. Но их пробуют на кухне, а потом несут по длинным и часто темным коридорам. К тому же, Тодория – отнюдь не Франция, здесь у нас всё по-простому.
– Значит, в этом замешан кто-то из слуг? Их уже допросили?
– Да, – грустно отвечает Рейнар.
– Но один из лакеев исчез. Наверно, когда поднялся шум, он успел сбежать из дворца. Его уже ищут. Но вы же понимаете, Элен, что он – всего лишь пешка в чьей-то игре. Он может и сам не знать того, кто за этим стоит.
Я не знаю, что ему сказать. Это слишком большая игра, в которой я ничем не смогу ему помочь – даже если буду играть на его стороне.
– Ну, вот, – еще больше огорчается он, – я вас расстроил. Да, Элен, быть королем – не всегда привилегия.
