Не уверена, что я хочу что-то есть или пить в этом доме. Но отказаться будет невежливо.
Из этой затруднительной ситуации меня выводит звонкий голос разносчика газет, что раздается под окном:
– Экстренный выпуск «Курьера»! Покушение на его величество! Спешите прочесть первыми!
Я вскакиваю, и стул с грохотом падает на пол. Я забываю и о хозяйке, и о месье Амбуазе. Мысли мои сейчас не здесь, а там, во дворце!
47. Что случилось с королем?
Я сую в руку мальчишке мелкую монету и выхватываю у него газету.
Но читать не могу – строчки сливаются, плывут перед глазами.
Если эта новость уже попала в газеты, то когда же это случилось? Ночью? Или даже вчера? И что с Рейнаром? Жив ли он?
Я бегу к карете, неприлично приподняв подол платья почти до колен. Но на это никто не обращает внимания. Площадь гудит.
– Во дворец! – коротко бросаю кучеру.
Я понимаю, что к королю сейчас вряд ли кого-то пускают, но мне нужно только знать, что он не пострадал.
Подъехать ко крыльцу дворца нам не удается – весь двор запружен каретами.
Люди снуют по ступенькам вверх-вниз.
– Говорят, в его величество стреляли!
– Да нет же, его пытались отравить!
– А я слышала, не обошлось без колдовства!"
"Я, как и остальные, оставляю карточку в кабинете секретаря его величества. Там уже целая гора таких визиток.
Я осмеливаюсь только спросить, как здоровье короля. Но самого секретаря в кабинете нет, а стоящий с подносом слуга явно не уполномочен отвечать на такие вопросы.
Дворец, как и площадь, гудит как растревоженный улей. В коридорах стало больше охраны. Только где же она раньше была?
Меня останавливают у самого выхода.
– Ваша светлость! – секретарь короля спускается по лестнице, прыгая через ступеньку.
На нас смотрят, и он отводит меня в сторону и понижает голос:
– Ваша светлость, его величество желает вас видеть.
Сердце радостно трепещет. Он жив! Он хочет встретиться со мной!
Глупо, но до этого дня я и сама не понимала, что Рейнар стал таким важным для меня человеком.
Не просто заданием, не просто исторической личностью, а мужчиной, к которому меня тянет со страшной силой.
И хотя я понимаю, что всё это не продлится долго, и между нами скоро будут целых два столетия, я уже не могу не поддаться этому чувству.
Я представляю, как будут усмехаться мне в спину досужие придворные, называя фавориткой и делая ставки, сколь долго я смогу удерживать внимание короля.
