Ты справляешься?
— Вполне. Прелестная девочка. Ловкая, восприимчивая. Рисует прекрасно!
— Что — и никаких сложностей?
— Марк предупреждал, что девочка боится громких звуков и огня. Камин мы пока не зажигали, но Вероника даже не вздрагивает, когда Мышь гоняет белок — а в это время можно оглохнуть.
— Я очень рад, что у вас все сложилось. Правда. Я прилетаю послезавтра. Что вам с Вероникой привезти?
— Каких-нибудь вкусных конфет! Вероника ужасная сластёна.
— А тебе?
— А мне привези себя.
* * *— Слушай, она, правда, потрясающе рисует!
— А я тебе говорила!
— Она рисует лучше тебя.
— Ты еще скажи — лучше, чем Гвидо!
— Нет, так не скажу. Ты, правда, прекрасно ладишь с Вероникой.
— Ну, я решила, что мне уже пора начинать тренироваться. Учиться ладить с детьми.
— В самом деле? Пора?
— Ну да. Времени осталось месяцев семь. Или чуть больше.
Он замирает. А потом неосознанно стискивает руки.
— Почему ты мне не сказала раньше?!
Она беспечно пожимает плечами.
— Как-то все время забывала.
— Ло… — прижимая к себе крепче и раскачиваясь.
— Ло-ла…
* * *Марк смог собрать себя. Несмотря на все потрясения последних дней — собрал. Наверное, и правда, психика все же стрессоустойчивая. И годами наработанный профессионализм. Все, как обычно. Ранний подъем, душ, бритье, завтрак, кофе, форменная одежда.
Все как обычно. Да, тряхнуло. Тряхнуло знатно, но самолет стабилизирован.
Мама в больнице, состояние стабильное. Вероника с людьми, которым можно доверять. Кристина жива, со шрамами от ожогов они обязательно разберутся.
Все. Летим дальше.
* * *Конечно, он нервничал. Просто не давал этой нервозности взять над собой верх.
Марк несколько раз писал Веронике, когда была возможность. Дочь отвечала, но не всегда сразу. А когда пришло фото вороха ткани, ножниц, ниток и иголок — Марк понял, почему. Вероника занята, занята шитьем с Лолой. И все нормально.
Не надо им писать и спрашивать постоянно, как дела.
Все в порядке.
И все же, когда он снова вернулся в Москву, приехал домой, переоделся, сел в машину и поехал к Кузьменко — Марк волновался.
Может, его просто не хотели расстраивать. Может, Веронике там стало неудобно? Нехорошо? Страшно?
Здравствуй, папаша-параноик.
* * *— А, Марк, добрый день! — его встретил Лев. — Сегодня-то на чай зайдете?
— Зайду, — Марк оглядывался. Дочери не было видно, лишь Бинки жизнерадостно трепал его штанину. — А где Вероника?
— На хоккее, — как о чем-то совершенно обыкновенном ответил Лев и подошел к лестнице.
