Как дорого ты заплатила, Кристина, за знакомство со мной. За знакомство, которое мне было гораздо нужнее, чем тебе. Я столько боли и горя принес в твою жизнь.
Но если бы не ты, не твой бойцовский характер, не твоя стойкость, не твоя смелость — и я теперь знаю, от кого у тебя все это — сегодня я бы умер. А так — я жив. И ты жива. И мы что-нибудь обязательно придумаем.
Сообщение от Туры пришло, когда Марк уже подходил к дому — к своему. Ему надо переодеться из лётной формы, взять теплые вещи для Вероники — что-то было дома, хотя основная часть вещей дочери сгорела.
Тура: Посещение возможно ежедневно, с одиннадцати до часу дня. Я оставила распоряжение о том, чтобы вас пустили. Сообщите, когда вы пойдёте к Кристине, чтобы мы с вами не пересеклись и не создавали толчею у ее палаты. Но не в ближайшие дни. Дня через три.
Марк прикинул свое расписание.
Марк: Тогда, если вы не возражаете, мы с Вероникой приедем через четыре дня. Я как раз вернусь из рейса.
Тура: Хорошо.
Марк открыл дверь подъезда и поймал себя на том, что улыбается.
Есть ли у него право и повод для улыбки в такой день? Он не знал. Но мысль о том, что через несколько дней он увидит Кристину, поселила тёплый шар в груди. А уж как обрадуется Вероника — Марк даже представить не мог. Шуму наверное будет, визгу.
В тот момент Марк даже не представлял, насколько нарисованная им в воображении картина отличается от того, что произойдет на самом деле.
* * *— Что вы здесь делаете? Сегодня? Вы же должны были прийти вчера?!
Вопрос, заданный громко и резко, заставил Веронику спрятаться за спину отцу.
— Простите. Вчера я никак не мог."
"Степан Кузьменко лишь фыркнул. А Марк, пытаясь хоть как-то отвлечься от того, что творилось у него в голове, принялся разглядывать тех, кто собрался в холле около палаты Кристины. За минувшие дни клан Кузьменко разросся. К нему добавилось еще два человека — молодая женщина, чья принадлежность к этому клану не вызывала сомнений — темные выразительные глаза и черные волосы, и ее спутник, который был, похоже, мужем.
По крайней мере, в его чертах ничего общего с мужчинами Кузьменко, кроме богатырского телосложения, не прослеживалось.
— Я еще раз прошу прощения. Я… мы….
— Папочка, а где Христина? — раздался из-за его спины робкий и очень неразборчивый голос Вероники.
Все без исключения Кузьменко — хотя, может, они не все носили эту фамилию — уставились на Веронику. Дочка снова вжалась в его спину. Марк выпрямился и расправил плечи.
Вперед выступила Тура.
