Оказывается, за то время, пока он не знал, что с Кристиной, мир словно накрылся серой пыльной сеткой.
Но от пирожных он отказался. Есть еще один вопрос, который Марку необходимо обсудить с семейством Кузьменко.
— Скажите, пожалуйста… Я пойму, если вы откажете, но не могу не попросить. Моя дочь… она очень привязана к Кристине. И Кристина тоже… как вы уже поняли, наверное… с симпатией относится к Веронике. Вероника очень волнуется и просит увидеться с Кристиной. Это возможно?
Они молчали. Но Марка не оставляла странное ощущение, что они, все четверо, совещаются между собой.
Не вслух. Короткими взглядами, какими-то неуловимыми жестами.
— Дайте мне свой номер телефона, Марк, — первой нарушила молчание Тура. — Мы сейчас как раз идем к Кристине, а потом к лечащему врачу. После я вам сообщу.
— Хорошо. Спасибо.
Тура записала телефон, потом все четверо Кузьменко дружно встали. И, кивнув на прощание, ушли. А Марк смотрел вслед, на то, как крупная смуглая мужская рука придерживает тонкую женскую спину в черном джемпере.
* * *Марк сидел на скамейке в сквере на территории ожогового центра. Сидел и пытался осознать все, что узнал сегодня. Перед этим он позвонил матери, сообщил новости о Кристине и узнал, как Вероника. Дочь еще спала. Значит, у него есть время посидеть и подумать.
Здесь, на скамейке, в одиночестве.
Кристина жива. Это до сих пор затмевало все другие мысли. Слишком силен был тот, первый ужас, когда Марк подумал, что Кристина погибла в пожаре.
Слава богу, нет.
Она жива, здесь, недалеко, сейчас, наверное, общается со своей семьей.
Марк вспомнил слова матери Кристины. Про ожоги. А потом другие слова — Анны Борисовны. Про красивое лицо. Марк пока не мог эти слова как-то переложить на Кристину, хотя и пытался.
У нее сильные ожоги — руки, ноги, лицо. Эти ожоги Кристина получила, когда спасала его дочь. И за каждый ее ожог Марк готов заплатить. Чем надо, не только деньгами.
И, кстати, о деньгах. Ведь и в самом деле шрамы от ожогов на лице и теле одной из самих красивых мировых топ-моделей могут поставить жирный крест на карьере Кристины.
Как она дальше будет жить?!
Марк так спокойно и уверенно сказал Туре о пластической хирургии. Марк вообще теперь, задним числом, поражался, как он спокойно держался с семьей Кристины. Зато теперь расползался, как кисель. Когда думал обо всем этом — о пожаре, о жаре, не дающем дышать, об огне, касающемся беззащитной кожи.
Ожоги. Ожоги — это боль. Ожоги — это шрамы.
