Марк внимательно выслушал Лолу — про однорукого художника Людвига из далекой Норвегии, про реабилитационный центр, которым руководит бабушка Кристины — оказывается, Марк был знаком еще не со всеми членами клана Кузьменко. Оказывается, фея — это у Кристины наследственное. Потом задал несколько уточняющих вопросов, получил исчерпывающие ответы. И дал согласие на переезд Вероники в Норвегию, в местность с названием Финнмарк.
Марк уже ничему не удивлялся. Когда дело касается Кузьменко — не наудивляешься. Он уже практически привык, что они приняли Веронику в свою семью, как бы странно, поразительно, практически невозможно это ни звучало.
Кто бы ему сказал год назад, что он отпустит свою дочь в Норвегию с незнакомым человеком? И оставит ее там на попечении другого, совершенно незнакомого человека.
Но эти люди — мама и бабушка Кристины. А Кристина — человек, которому Марк безоглядно доверяет. И так же безоглядно любит.
Его, конечно, задело, что все это обсуждала с ним не Кристина. Хотя Лола сразу сказала, что идея с Людвигом и Норвегией принадлежит именно кузине.
Но Кристина по-прежнему не разговаривает с ним. Он по-прежнему присылает ей ежедневные сообщения. А она по-прежнему их читает. Раз не заблокировала — значит, читает. Думать об ином варианте было невыносимо.
А вот теперь — звонок Туры. Матери Кристины Марк тоже доверял безоговорочно. Не только потому, что это мать Кристины. В Туре чувствовалась какая-то… какая-то… Марк долго не мог подобрать точного слова… Способность быть абсолютно преданной тем, кого принимает в круг близких людей.
Веронику она явно приняла в этот круг.
Как же важно, когда рядом с тобой есть преданные люди. Как от этого вдруг становится тепло и даже легко. И вот этот преданный человек звонит.
Только бы ничего не случилось…
— Добрый день, Тура. Что-то случилось?
— Добрый день, Марк, — спокойно отозвалась она. — У Вероники все в порядке. Сидим в зоне вылета, Ника рисует. Я ей купила графический планшет, но она его игнорирует, с подачи Гвидо ей больше всего нравится сейчас работать с мелками.
Сидит вся разноцветная.
Графический планшет, господи. Это же дорого. Он так и не смог пробиться через категорическое нежелание Кузьменко брать у него деньги. А ведь это все стоит денег — еда, одежда, билеты, теперь вот графический планшет.
— Скажите, куда, я вам переведу деньги за планшет. И за билеты. И за…
— Я вам звоню отнюдь не поэтому.
— А почему?
Тура промолчала. Марк тоже молчал.
