Кто мог бы заняться обучением Вероники.
— Гвидо?
— Нет, его зовут Людвиг. Он совершенно удивительный человек. И одаренный художник.
— Судя по имени, он не из России? Где ты с ним познакомилась?
— У Лены.
На лицо мамы словно опустилась невидимая шторка. Вернувшись из Норвегии, Кристина попыталась рассказать, как живет Лена. Но по реакции мамы поняла, что это тема ей… Нет, даже не неприятна. Болезненна — вот так точнее. Поэтому Крис ограничилась лишь самым общими словами — про то, чем занимается бывшая миссия Ларса Реннингена.
— Знаешь, — мама в один глоток ополовинила свою чашку с кофе. — Я заказала новое оборудование, самые последние разработки. Для работы именно с ожоговыми рубцами. Оно будет смонтировано на следующей неделе. Специалисты для работы на нем уже обучены.
Кристина молчала. Спряталась за чашку с кофе. Почувствовала, как ее руки коснулись мамины пальцы.
— Почему ты не хочешь? — Кристина по-прежнему молчала. — Не наказывай себя за чужие грехи, девочка моя.
Кристина вздрогнула.
"
"— Знаешь, то же самое мне сказала Лена. Ровно те же самые слова. Задала тот же вопрос про шрамы и тоже сказала про грехи. И кофе она пьет такой же, как ты и я — черный, без сахара, крепкий.
Они молча допила кофе. На столе остались стоять две белые пустые чашки.
— Давай сделаем так. Я отвезу Веронику к Людвигу — если Марк даст согласие. А ты опробуешь наше новое оборудование.
— Мама… — Кристина резко встала. Звякнули на столе чашки. Мамины руки крепко обняли Кристину.
— Никто не будет тебя любить так, как я, девочка моя.
Одни и те же слова. Один и тот же горячий, крепкий, без сахара кофе.
* * *Марк почувствовала укол тревоги, когда телефон отобразил входящий от Туры. Он уже знал, что Тура летит с Вероникой в Осло. И про какого-то совершенно удивительного Людвига знал, и про одно красивое суровое место на севере Норвегии знал.
Обо всем этом сообщила ему Лола. Позвонила и совершенно спокойным и деловым голосом сообщила о том, какой план составлен по развитию изобразительного дара Вероники.
Марк знал, что Вероника рисует. Ему нравились ее рисунки, но он ничего не понимал в искусстве и считал, что просто необъективен, как всякий родитель. А теперь вот Лола, ссылаясь на Гвидо и собственное мнение, говорит, что Веронике надо учиться, серьезно учиться живописи, что у нее талант. И для начала ей надо позаниматься с одним человеком. Художником, который живет в Норвегии и который сам является достаточно особым человеком.
