Неужели вы не устали в одной комнате? Квартира огромная, красивая, столько занятий… Вам это нужно, Татьяна. Вам стоит переключиться. Вы на себя не похожи.
— Столовая, — произношу, устав от ее уговоров. — Мы говорили о ней.
— Да! — она вспыхивает от радости, когда понимает, что я согласна. — Пойдемте, я, если честно, ужасно голодна.
Она выходит из спальни первой и придерживает дверь. По ее напряженному взгляду видно, что ей не верится, что я, наконец, переступлю порог. А я иду и прислушиваюсь к тишине. Хоть бы она не врала, и в гостиной никого не оказалось.
Даже охранников.
— Смотрите, какая красота! — давит жизнелюбием медсестра. — Как сервировали!
Маленькие стильные букеты стоят на обеденном столе, там же расставлены свечи и модные тарелки. Я оглядываю сразу несколько комнат, которые соединены и создают одно пространство, и выдыхаю полной грудью.
Без сюрпризов.
Горничную и ту выставили вон.
Я прохожу к столу и всем видом показываю, что не настроена на беседу. Медсестра предпринимает несколько попыток найти общую тему, но я смотрю в тарелку.
Я не собираюсь заводить приятелей в доме Чертова. После обеда я загружаю свои тарелки в посудомойку и молча ухожу на второй этаж. Тихонько поднимаюсь по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Но размяться действительно хочется. Выйти на балкон и подышать простором.
Пока у нас с Чертовым длилась фальшивая идиллия, я успела заказать туда плетеную мебель и напольную вазу с цветками сакуры. Я поворачиваю к балкону и прохожу сквозь еще одну гостиную.
Сегодня пасмурный день, воздух пахнет дождем и осенней свежестью. Я подхожу к стеклянному поручню и оглядываю беспокойный город. Поток машин горит красно-желтыми огнями, а соседние высотки кажутся неприступными бастионами.
Всё холодное, из камня и стекла, навечно чужое…
Я беру плед и сажусь на кушетку, подбирая под себя ноги. Надеюсь, эта “прогулка” мне зачтется, и завтра медсестра отстанет от моего затворничества. Я прикрываю глаза и просто дышу, вдох-выдох, вдох-выдох, еще один день на перемотке.
Придет вечер, а потом утро, и с каждым таким кругом будет становиться легче. Ведь время лечит, все так говорят.
В кармане играет легкая мелодия сотового. Я достаю телефон, вижу, что звонит Артем и перебарываю желание сбросить звонок.
— Что-то важное? — спрашиваю вместо приветствия.
И не узнаю собственный голос. Сигнал двоится и я слышу свой голос в динамике. Со стороны он звучит ужасно — замученный и неживой, как будто я лежу в реанимационной палате.
