— Ты не удержишь меня, — Чертов усмехается, опуская глаза на мою хрупкую ладонь.
Он даже в таком состоянии все замечает.
— Буду только рада, если не придётся проверять, — лёгкая улыбка касается моих губ.
Это то ли нервное, то ли женское. Получается само собой. Моя сострадательная натура сильнее разума, мне хочется как-то подбодрить его… Да и себя заодно.
— Мне нужно увидеть рану сзади, — бросает Чертов.
— Ааа, — я киваю, наконец, догадываясь для чего нужно зеркало. — Я сейчас… Так? Или выше?
Я отступаю еще на шаг и держу зеркало за спиной Чертова.
Он оборачивается через плечо, чтобы поймать своё отражение.
— Ближе, — подсказывает он. — Ещё.
Он замирает, сосредоточенно разглядывая выходное отверстие. А потом кивает и молча возвращается к аптечке.
— Так что? — спрашиваю у него. — Что там, Чертов?
— Повезло, навылет.
— Но тебе все равно нужен врач.
— Мне нужна перевязка и поспать.
Он достает запакованный бинт из аптечки и скептически смотрит на него. Одной рукой тут действительно не управишься.
— Хотя можно только поспать, — заключает он и отталкивается от стола, чтобы пойти дальше.
— Так нельзя. Ты закинулся обезболивающим и только…
— Послушай меня, Татьяна. Я скоро отключусь. Дай мне отдохнуть, потом я все исправлю. И не глупи, пока я буду спать, ворота все равно никак не открыть. Даже если ты разобьешь об них машину."
"— Ты сам глупишь, — я беру из аптечки бинт. — Я тебя все равно перевяжу. В крайнем случае, дождусь, когда ты отключишься. Я не собираюсь сидеть в запертом доме с мужчиной, который задался целью истечь кровью.
Интересно в психологии существует термин “шоковая храбрость”?
Если нет, то пора придумать. Я испытываю что-то подобное. Да, я отдаю себе отчет в том, что передо мной Александр Чертов. Мужчина, у которого армия вооруженных людей, криминальная или полукриминальная империя (тут я пока не разобралась) и которому ни в коем случае нельзя переходить дорогу. Но это не мешает мне смотреть ему в глаза и даже перечить.
Что это, если не “шоковая храбрость”?
Я сама не своя после перестрелки и вида открытой раны.
В фильмах бутафорская кровь выглядит иначе, вообще всё иначе. И Чертов неправильный. Он должен быть грубым бандитом с животными замашками. Или самодовольным хамом, каким был Лавров. А он какой-то другой. Не хочет вписываться в стандартный типаж.
В этом смысле мне было намного проще с Лавровым. Я сразу занесла его в разряд подонков и понимала, что от него можно ждать только плохого.
