Но Чертов обхватывает мою ладонь теснее, он переплетает наши пальцы и застегивает настолько надежный замок, что я невольно опускаю глаза. Смотрю на наше прикосновение и ощущаю, как тяжело становится в груди.
Тяжело и одновременно сладко.
— Иди ко мне, — произносит он с судорогой, словно каждый звук зверски царапает его горло, и сам тянется навстречу."
"Он притягивает меня к себе не силой, а встречным потоком. Ловит его и как будто чувствует мою беззащитность. Я оказываюсь прижата к его груди, утыкаюсь лицом в поло и с каждым глотком ловлю знакомый почти что родной запах.
Он пахнет мужчиной, грозой и горьковатыми нотами табака.
Слишком много…
Слишком глубоко. Сразу по кровотоку.
Я замираю в его руках и не могу объяснить собственные чувства. Их молниеносную перемену. Может, потом… Может, логика и понимание еще постучатся ко мне, но сейчас я знаю только одно. Я чувствую себя иначе в его руках. И дело не только в том, что он трезв, он держит меня по-другому. И его голос другой. Он что-то говорит, но я оглушена всем происходящим и различаю лишь жар, который расходится по моим волосам.
От его выдохов волосы становятся влажными, Чертов часто дышит и продолжает говорить. Я делаю над собой усилие и улавливаю отдельные слова.
Малышка.
Моя.
Прости.
Прости.
За всё.
— Капо, я…
— Только не “Капо”, ради всего святого. Я прошу тебя.
Он хрипит.
И смотрит прямо в глаза, когда я запрокидываю голову.
— Я не понимал, что творю, — добавляет он, а его ладони уходят мне за спину и жарко растирают, он как будто не может остановиться, боится, что я вот-вот исчезну и касается меня снова и снова.
— Я не хотел сделать тебе больно, я правда думал так будет лучше. Обычный короткий роман, я думал, мы разбежимся и всё. Я получу свои активы, а ты отправишься к отцу. Да, я использовал тебя… Да, я знаю! Я ошибся! Я должен был сказать тебе! Я чертовски ошибся и хочу исправить это.
Мне приходится коснуться его лица, чтобы он остановился.
— Только я не знаю как, — произносит он выцветшим голосом.
— Но я сдохну без тебя.
— Тише, — я переношу ладони на его плечи, пытаясь хоть чуточку расслабить их.
У него не мышцы, а камни. Все его тело свело от напряжения, которое я чувствую на собственной коже. Оно передается мне, опаляет как яркое солнце.
— Я люблю тебя, — выдыхает он. — Меня сейчас лучше пристрелить, чем сказать отпустить тебя. Я не смогу, малышка, больше нет…
Я поднимаю ладонь и накрываю его губы. Мягко провожу, делая лед под ногами тоньше и тоньше.
