"
"Он втянул ноздрями воздух, чуть отстранился, открыл глаза. Она, порозовевшая, с блестящим глазами, смотрела на него почти умоляюще. Будто он не поцеловать её собирался, а наказать.
— Мы же… нельзя же…
Вопросы излишни — ответ очевиден. Но ему требовалось время, чтобы договориться с самим собой, уговорить себя её отпустить.
— Нельзя, — повторил он и опустился до пошлой уловки, выигрывая для себя бесценные мгновения. — Почему?
Она возненавидит его за эту банальность?
Серые глаза смотрели на него почти умоляющие.
Она тоже хотела?.. Она хотела этот поцелуй?
Она ведь никогда, никогда, ни словом ему не намекнула…
— Потому… потому что… Катя.
Верно. Верно. Она, конечно, права.
Отпусти её, Волков. Ну же. Ну же! Отпусти.
Он приказал себе. И пальцы разжались.
Пустота.
Миронова отстранилась, подскочила, засуетилась. Растерянная, сбитая с толку, будто не до конца понимала, где очутилась.
— Н-нужно… нужно посуду собрать…
— Оставьте, — хрипло приказал он.
Побыстрее и подальше бы её с глаз, иначе ещё секунда-вторая — и он за себя не ручался.
— Но… не хочется всё так оставлять…
— Идите, Миронова, — предупредил он.
И она поняла, метнула на него опасливый взгляд, пробормотала «спокойной ночи» и умчалась наверх, будто испуганная лань.
Глава 27
Мужик, посреди ночи перемывающий посуду на кухне — жалкое зрелище. Но, кажется, он это заслужил. Более того, он сам выступил и палачом, и исполнителем. Руки нужно было чем-то занять, голову — желательно тоже, но в голове… ох, что творилось в его голове.
Он, конечно полнейший кретин, если думал, будто она настолько к нему неравнодушна, что позволит себя поцеловать.
Он думал… Уже смешно. Думать он перестал, стоило ей объявиться у него на пороге.
Как он вообще до этого докатился?
Нет, серьёзно. Это очень важный вопрос.
Ведь раньше же сдерживаться как-то получалось. Он мог фантазировать, воображать — это вообще случалось само собой, она совершенно без спросу лезла к нему в голову. Это ничего, он смирился, просто не позволял своим иллюзиям застить реальность.
Тут всё и всегда было под контролем
Но здесь и сейчас… происходило что-то уже ненормальное. Что ж его так накрыло-то? Ведёт себя, как озабоченный школьник, ей богу.
«Холодный душ тебе в помощь», — проскрипел в голове язвительный некто, и Андрей послал его подальше в особо грубой форме. Можно подумать, он и сам не знал, как с этим справляться. Другое дело, что сейчас эти меры ничего по-настоящему уже не гасили, а только помогали как-то перебиваться.
