Я вытащила из кармана обрывок цепочки с бриллиантовым украшением, шагнула навстречу Волкову и опустила драгоценность на край его стола.
Андрей смотрел на звёздочку. Видел звёздочку. Но не понимал, каким, ради всего святого, образом эта звёздочка оказалась в кармане у Жени.
Обрывок цепочки из белого золота мягко блестел на фоне отполированного тёмного дерева, будто бросал вызов его детективным способностям.
— Это же… это же Катина? — её голос звучал робко, едва слышно. — Просто очень похожа на те серьги, что ты ей в честь примирения подарил.
Андрей поднял на неё глаза. Кажется… да нет, он наверняка ослышался:
— В честь… чего?
Женя розовела буквально на глазах и сейчас выглядела точь-в-точь как не выучившая урок школьница, которую внезапно вызвали к доске.
— При… примирения. И Нового года… наверное.
Волнения последних дней, страшный недосып, перманентный голод и обилие катастрофически необъяснимой информации грозили расколоть его башку надвое. Он будто попал в какую-то параллельную вселенную, где события потекли по иному пути, а он никак не мог отыскать ту точку, с которой всё покатилось к чертям.
"
"— Женя… о каком примирении речь? Ты… ты как себе вообще такое представляешь? После всего… — кажется, путаница в её речи передалась и ему. — Ты что, решила, что я всё это говорил, только чтобы в постель тебя затащить?
Серые глаза широко распахнулись, и даже через плотную ткань пиджака было видно, как её руки в карманах сжались в кулаки.
Но она молчала — совершенно растерянная и запутавшаяся.
Как же это всё напоминало их первые дни общения после прошлого корпоратива… Опять они общались как парочка отстающих в развитии.
И он не собирался повторять своих ошибок. Уж слишком высоки были ставки в этой игре.
— Окей, я снимаю свой последний вопрос. Мы обсудим его позже. Но кое-что всё-так проясним. Открывай свой блокнот и записывай.
Она без лишних слов, будто автомат, подхватила со стула свой блокнот и приготовилась писать.
Андрей смотрел на Женю, и ему хотелось покончить с всеми этими разговорами, схватить её за плечи и как следует встряхнуть, чтобы вытрясти из её бедовой головы всю ту чудовищную ересь, которую она себе там нагромоздила.
Но он сдержался. Может, так до неё дойдёт быстрее:
— Первое. Я поговорил с Катериной, и мы расстались.
Краем глаза он видел, как она вскинула голову и уставилась на него во все глаза, но сделал вид, что этого не заметил.
— Второе. Катерина, видимо, решила без боя своих позиций не сдавать и напоследок отыграться.
