Не так-то это легко…
— Вот как мы поступим, — сказал он, адресуясь к группе. — Прежде всего, надо объяснить кандидату, что все происходящее — игра и все, что мы будем ему говорить, никакого отношения к реальности не имеет. Так нужно для теста. Предупредить необходимо, поскольку тест не должен вызывать недовольства. Пресса уже нападала на нас за это…
Интересно, что мне предстоит? Надеюсь, это будет не очень печально… Не сдаваться любой ценой…
— Моя задача — задавать месье Гринмору несложные примеры устного счета, — продолжал Дюнкер.
Устного счета? Ладно, я ожидал худшего. Как-нибудь выпутаюсь.
— А вы в это время будете критиковать его, стараться вывести из себя, словом — говорить любые гадости, какие только придут в голову. Я знаю, что многие из вас и вовсе незнакомы с Аланом Гринмором. Это значения не имеет.
И повторяю еще раз: не старайтесь говорить правду, старайтесь его максимально вывести из равновесия.
Что означает весь этот бред? А не окажусь ли я выставленным на публичное линчевание?
— Мне этот тест неинтересен, — возразил я.
— Это и очевидно: кандидата, по-настоящему уверенного в себе, неоправданными обвинениями не смутишь.
Я понял, что Дюнкер видит во мне идеальный объект для оценочных манипуляций. Видимо, почувствовал, что меня легко вывести из равновесия, и потому уверен в успехе демонстрации. Он собирается поразить всех за мой счет. Ни в коем случае не принимать в этом участия… Я ничего не выгадываю, но ничего и не теряю. Быстро, любым способом отказаться…
— Господин Дюнкер, это тестирование трудновыполнимо при приеме на работу.
И оно не очень… этично.
— Там, где со всей очевидностью выявляется надувательство, чувство меры значения не имеет. В конце концов, кандидат волен соглашаться или не соглашаться.
— Конечно, никто соглашаться не будет.
— Месье Гринмор, вы ведь консультант, не так ли?
Терпеть не могу, когда задают вопросы с заранее известным ответом, намеренно заставляя вас подтверждать сказанное.
Я ограничился тем, что посмотрел ему прямо в глаза.
— Вам должно быть известно, что кандидаты пойдут на что угодно, лишь бы получить должность повыше.
Хватит, больше я не выдержу. У него на все есть ответы. Быстро. Надо найти что-то другое… Или сказать правду.
— У меня нет ни малейшего желания принимать участие в этой затее, — сказал я, поднимаясь.
По залу пробежал шепоток. Я был горд, что нашел в себе мужество отказаться. Несколько недель тому назад я бы не смог.
