Он бранился, как генерал, выгоняющий солдат из траншеи под огонь неприятеля.
— Ты не умеешь считать!
Выстрел номер два.
— Тридцать восемь разделить на два?
Я помедлил, чтобы отдышаться и сбить бешеный ритм, который он задал.
— Давайте, давайте!
Можно было подумать, что он подхлестывает команду, толкающую заглохший автомобиль: надо, чтобы он достиг определенной скорости, иначе не заведется.
— Ты плохой!
Критика оставляла меня равнодушным: уж очень неестественно она звучала. Мои коллеги чувствовали себя еще более неловко, чем я…
— Тринадцать на четыре?
— Пятьдесят два.
— Дилетант!
— Тридцать семь плюс двадцать восемь?
— Увалень!
— Шестьдесят пять.
— Шевелитесь, давайте, давайте! — крикнул Дюнкер.
— Нерасторопный!
— Девятнадцать на три?
— Вечно нога за ногу!
— Еле двигаешься!
— Пятьдесят семь.
— Полный нуль в бухгалтерии!
На лице Дюнкера нарисовалась довольная улыбка.
— Шестьдесят четыре минус восемнадцать?
— Противный!
— Считать не умеешь!
— Плохой!
Стрельба пошла со всех сторон.
Надо сосредоточиться на вопросах Дюнкера. Забыть об остальных. Не слушать их.
— Сорок шесть.
— Посредственность!
— Слабак!
— Ты до двух считаешь целый час!
— Копуша!
Машина заработала в перегрузочном режиме. Все наперебой мне что-то кричали. Дюнкер выиграл.
— Двадцать три плюс восемнадцать?
— Да ни за что не сосчитаешь!
Не слушать. Представить себе цифры зрительно. Ничего, кроме цифр. Двадцать три, восемнадцать.
— Все равно не сможешь!
— Больно копаешься!
Приглушенный смех в зале…
— Эй, замедленная съемка!
— Бестолочь!
— Считать не умеешь!
— Нуль в математике!
— У тебя никаких шансов! Пропало дело!
— Все, тю-тю!
Они настолько вошли в раж, что стали как сумасшедшие.
— Двадцать три плюс восемнадцать? — повторил Дюнкер.
— Сорок… нет…
Он снова ухмыльнулся.
— Запутался!
— Считать не умеешь!
— Сорок один.
— Двенадцать плюс четырнадцать?
— Ничего у тебя не выйдет!
— Ты даже на это не способен!
— Вот жалость-то!
Двенадцать плюс четырнадцать.
Двенадцать. Четырнадцать.
— Двадцать четыре… Двадцать шесть!
— Восемью девять?
— Ты скверный!
— Шестьдесят два… Восемью девять, семьдесят два!
— Не знаешь таблицу умножения, да ты хуже всех!
Я растерялся. Почва ушла из-под ног. Сосредоточиться, отрезать все отрицательные эмоции.
— Четырежды семь?
— Ничтожество!
— Ничего у тебя не выйдет!
— Ты не знаешь!
— Провалился!
— Четырежды семь? — повторил Дюнкер.
— Бестолочь!
— Двадцать… четыре.
