Вешалки, разноцветные заколки, губки, кухонные салфетки из миткаля, зеленые, желтые и синие передники, тазики и мисочки всех сортов и размеров из красного, желтого и бежевого пластика… Все это радостно выступало на тротуар. Зеленщик во все горло зазывал клиентов, зычно выкрикивая цены овощей, фруктов и прочей снеди. Дальше виднелся металлический прилавок продавца газет и журналов. Издания, кричащие о всяческих скандалах, заполонили добрую половину тротуара. Из соседней красильни вырывались струйки пара с характерным запахом.
Напротив красовалась витрина колбасника с огромными копчеными сосисками, еще дымящимися сырными пирогами, колбасами, свисающими сверху на металлических крюках, и еще множеством соблазнительных вещей.
Я хорошо знал только американские торговые центры, холодные и безликие, а тут понял, как повезло французам, что у них есть еще такие маленькие оживленные улочки. Отдают ли они себе в этом отчет? А вдруг они позволят погибнуть этим лавчонкам и из города уйдет вместе с ними последнее человеческое тепло? На черта тогда будет делать покупки в гипермаркетах и жить в спальных районах, из которых, вместе с этими крошечными бутиками, исчезнет душа города?
Под номером 51 значился дом, фасад которого покрывала патина времени.
Прибитая сбоку от арки дощечка, намеренно написанная от руки, гордо указывала: «Ассоциация СПИЧ-МАСТЕР, вход со двора»."
"Я нырнул под арку и вошел во внутренний дворик. Передо мной оказался еще один дом. Дверь была закрыта и снабжена кодовым замком.
Ни вывески, ни таблички… Любопытно. Я пошел по двору в другую сторону и тут увидел лестницу, ведущую вниз вдоль боковой стены, которая соединяла оба здания. Издали виднелась прикрученная проволокой к перилам вывеска. На всякий случай я подошел поближе, но без большой уверенности: такая лестница могла вести только в подвал. На вывеске, тоже от руки, было написано название ассоциации, а рядом нарисована стрелка, указывающая вниз. Я спустился по лестнице. Дневной свет освещал только первые ступени, следующие расплывались в полутьме, а потом зияла чернота.
Дна видно не было. Не очень-то заманчиво…
Я потихоньку спускался, с таким чувством, словно вхожу в чрево квартала. Внизу оказалась железная дверь со звонком. Я нажал на кнопку и прислушался. Тянуло холодом и сыростью. Дверь открылась, и на пороге возник рыжий парень лет тридцати.
— Здравствуйте, меня зовут Эрик.
— Очень приятно, Алан.
Улыбка не изменила серьезного выражения на его лице. Я вошел.
