С тем же успехом я мог бы сидеть в приемной у врача, директора бюро ритуальных услуг или адвоката.
Наконец дверь в дальнем конце приемной распахнулась и в проеме возникла фигура Макса Беренсона. Взмахом руки он пригласил меня войти и тут же исчез в недрах кабинета. Я поднялся с кресла и последовал за ним. Судя по свойственной Максу жесткой манере общения по телефону, я был готов к тому, что меня ждет довольно неласковый прием. Однако, как ни странно, он начал с извинений:
– Прошу прощения, если во время телефонной беседы я был несколько резок.
Неделя выдалась трудная, да еще и неважно себя чувствую… Присядете?
Я сел на стул для посетителей, приставленный к его рабочему столу с противоположной стороны.
– Благодарю вас. И спасибо, что согласились на встречу.
– Честно говоря, сначала я решил, что не стоит этого делать. Принял вас за очередного журналиста, который пытается вытянуть из меня сведения об Алисии. Но потом связался с Гроувом и выяснил, что вы действительно там работаете.
– Вот оно что… Скажите, и часто вас одолевают журналисты?
– Теперь уже нет.
А раньше мы не знали, куда от них деться. С тех пор и осталась привычка перепроверять…
Беренсон хотел добавить что-то еще, однако не сдержался и чихнул.
– Прошу прощения, – извинился он, протягивая руку к коробочке с салфетками. – Подцепил простуду от жены."
"Пока Макс приводил себя в порядок, я успел немного его рассмотреть. В отличие от младшего брата, Макс Беренсон не отличался привлекательностью: солидный лысеющий мужчина с лицом, испещренным глубокими рубцами от юношеских прыщей.
От него исходил крепкий аромат старомодного мужского одеколона. Примерно таким же пользовался мой отец. Обстановка в кабинете также отличалась традиционным стилем. Здесь пахло кожаной мебелью, деревом и книгами. Полная противоположность миру Габриэля Беренсона, в котором правили яркие цвета и красота во имя красоты. У двух братьев не имелось ничего общего.
На рабочем столе Макса стояла фотография покойного Габриэля. Обычный любительский снимок (возможно, его сделал сам Макс?) – Габриэль запечатлен сидящим на заборе на фоне деревенского поля, волосы развеваются на ветру, а на шее висит фотоаппарат.
Габриэль больше напоминал актера, чем фотографа. Или актера, играющего роль фотографа.
Макс, заметив, что я разглядываю фотографию, кивнул, словно прочитав мои мысли, и со смехом заметил:
– Брату достались шевелюра и смазливость, а мне – мозги. Шучу! На самом деле меня усыновили. У нас с Габриэлем нет кровного родства.
