Мне просто любопытно, что это были за слова.
– Ну я ей задала один вопрос.
– Какой именно?
– Я спросила: «Он заслужил?»
– Кто?
– Хахаль ейный. – Элиф улыбнулась. Вот только это скорее была не улыбка, а уродливая гримаса.
– В смысле, муж Алисии? То есть вы спросили Алисию, заслуживал ли ее муж смерти? – переспросил я, не уверенный, что правильно все понял.
Элиф кивнула и ударила кием по очередному шару.
– А потом я спросила, как этот мужик выглядел. Она ж в него пальнула: череп вдребезги, мозги на стене… – И она захохотала.
Я ощутил сильнейшее отвращение. Наверняка слова Элиф породили и у Алисии подобную реакцию. Элиф вызывала омерзение и ненависть – это была ее патология. Именно такие чувства передала новорожденной Элиф ее мать. Она заставила маленькую дочь ощущать себя мерзкой и ненавистной. И та неосознанно побуждала окружающих испытывать ненависть в свой адрес – надо сказать, весьма успешно.
– А как сейчас? У вас с Алисией хорошие отношения?
– О да. Мы очень близки. Прямо лучшие подруги, – Элиф загоготала.
В кармане неожиданно завибрировал телефон. Я взглянул на экран: номер неизвестный.
– Прошу прощения, я должен ответить на звонок. Большое спасибо за помощь! – откланиваясь, произнес я.
Элиф что-то неразборчиво пробормотала и вернулась к игре.
* * *В коридоре я ответил на звонок:
– Алло!
– Тео Фабер?
– Да. Кто это?
– Макс Беренсон. Секретарь передала ваше сообщение.
– Ах да! Спасибо, что перезвонили. Я хотел бы переговорить с вами об Алисии.
– А что? Что-то случилось? Какие-то неприятности?
– Нет.
Точнее, не совсем. Алисия – моя пациентка, и вы очень помогли бы мне, если б согласились ответить буквально на пару вопросов. В любое удобное время.
– Я так понимаю, это не телефонный разговор? Вообще-то, я очень занят.
– Я предпочел бы встретиться лично, если вы не против.
Макс Беренсон издал тяжкий вздох и, прикрыв трубку, обратился к кому-то у себя в кабинете, а потом снова ко мне:
– Завтра в семь вечера подходите сюда.
Я собирался уточнить адрес, но он уже повесил трубку.
12Секретарь Макса Беренсона, вдрызг простуженная, поднесла к носу бумажную салфетку и громко высморкалась.
– Говорит по телефону. Освободится через минуту, – прогундосила она, жестом указывая, куда присесть.
Я кивнул и опустился в одно из кресел. Зона ожидания ограничивалась несколькими неудобными креслами с прямой спинкой и кофейным столиком со стопкой старых журналов. Я поймал себя на мысли, что уголки для посетителей везде выглядят одинаково.
