Но, например, для лечения магией детей или животных, особенно перепуганных, этого времени вполне хватит.
И теперь, получается, мы с Витольдом оба выпили одинаковое количество вартангера. Если, конечно, мне не подсыпали больше. Вот знала же, что мой теперь уже муж гадость задумал! Но кто ж предполагал, что дело дойдет до вартангера?! Я наивно полагала, что…
— Я под действием успокоительного, — оборвав мысленно саму себя, произнесла я.
— Вы ведь знаете, что у вартангера нет побочных эффектов. Он подействует немного позже, вот и все, — и смотрит, как голодный кот, загнавший в угол крупную мышь.
— Для чего это? Что вам даст вартангер? — я не чувствовала никаких изменений, по крайней мере, пока, но догадывалась, что в ближайшее время все может измениться.
— Не мне, нейра Ингира, а вам. Вы жили в сильном напряжении последние дни. И сейчас вам необходимо расслабиться. Сами вы себе это не позволите. Значит, нужно действовать мне, вашему мужу.
Мне даже ответить было нечего. Он с первых минут семейной жизни решил показать, кто в доме хозяин? Я, конечно, терпеть это не стану.
Но сейчас, сейчас у меня не было сил что-либо обсуждать. Да и желания большого — тоже.
В ногах правды нет, учила земная пословица. А потому я уселась на кровать и вопросительно посмотрела на Витольда.
— Вы так и будете стоять?
— Мне нравится наблюдать за вами, — последовал обезоруживающий ответ. — А еще я пытаюсь понять, насколько сильно успокоительное повлияло на вашу психику. Редкая нейра так спокойно отнеслась бы к известию о вартангере.
— То есть вы ждали от меня истерик? — уточнила я. — Не стоит. Я предпочитаю мстить обдуманно.
Витольд не поверил и весело расхохотался. Наивный. Хотя когда он смеется, выглядит веселым и беззаботным… Но это мне как раз на руку. Поживет со мной полгода и станет таким же подозрительным, как и Артиус, не доверявший теперь ни словам, ни обещаниям с моей стороны. Только документы, заверенные у местных нотариусов.
Очень скоро мое оцепенение стало сходить на нет, появились долгожданные эмоции.
И самая первая — раздражение, переросшее в желание прибить Витольда за добавку в сидр.
— Вижу, вам стало лучше, — подал голос молчавший до этого Витольд.
— Немного, — отозвалась я. — И что дальше?
— Не хотите подняться?
Я смерила его подозрительным взглядом и, не спеша вставать, уточнила.
— Зачем?
— Странный вопрос, — и снова та самая, давно знакомая улыбка, как будто Витольд разговаривает не со взрослой бизнес-вумен, а со слабоумным подростком.
