Занять в его сердце особое место. Как он занял особое место в ее. Вот так незаметно пробрался ей в душу, врос в нервы и вены. Пустил корни, что опутали ее изнутри и снаружи серебристыми нитями. Как она не трепыхалась в этой паутине, пытаясь вырваться из нее, только увязла по самое горло. А самое странное то, что больше не хочется вырываться из этого плена.
Но будет ли он помнить девушку с Земли после стабилизации? Или все его чувства к ней и даже сама память об их встрече будут стерты из его сознания?
Она должна выяснить это.
И у нее есть два дня.
– Что ж, Ги Диз Раенг, ты сам дал мне фору, – процедила она, поднимаясь с кровати и придвигая к себе экто-экран. – «Эотанари»! Выведи на монитор все, что есть по амонам.
***
– Значит «Ратамансу» все же попался… – Ги Диз Раенг сложил пальцы домиком и откинулся в кресле. – Хорошо, Эрон, можешь идти. Я сам этим займусь.
И не только этим.
Сегодня утром они выпрыгнули из гиперпространства на окраине Тариана. Но тут же были окружены имперской эскадрой, что отконвоировала их за границу системы.
Капитан эскадры передал личное сообщение от канцлера Лест Маррока. Тот запретил приближаться, пока Сингх нестабилен. Иначе «Эотанари» будет ждать стабилизационный контроль. А эти парни не умеют шутить.
И если Омикрон не хочет лишиться единственного наследника, Ги должен пойти на крайние меры прямо сейчас.
Отдав честь, теркхай исчез за дверями
– А ты сильнее, чем я рассчитывал, сын… – пробормотал амон, вглядываясь в серебристый экто-экран, на котором был виден спец-блок.
Там, между непробиваемых стен-сенсонаторов, глушащих амуэ, диким зверем метался Сингх.
Два дня назад он добровольно вошел на борт «Эотанари», добровольно позволил надеть ограничители и сам, без принуждения, согласился провести весь полет в спец-блоке.
Но этого было мало.
Ги собирался его подчинить. Сделать своей безотказной марионеткой. Он больше не желал рисковать, давая Сингху свободу выбора. Это слишком опасно.
Его расчет оказался верным.
Уже через несколько часов эмоциональный фон Сингха резко скакнул вверх, к точке предела.
В замкнутом пространстве, в одиночестве, без малейшего контакта с землянкой, он перестал контролировать амуэ. Теперь амуэ контролировала его, проявляясь беспричинными вспышками гнева и ярости. Она разрывала его тело на части, причиняя жгучую боль.
Стоило Ги немного уменьшить мощность сенсонаторов, как кожа Сингха начинала полыхать ослепительным, режущим взгляд белым пламенем.
