Это же пламя заполняло его глаза, плясало на волосах, срывалось с кончиков пальцев…"
"Стоило увеличить мощность, блокируя амуэ – и Сингх с бешеным рыком начинал бросаться на стены. Боль раздирала его изнутри. Выжигала сознание. Скручивала внутренности в один большой узел. Оголяла все нервы.
И чем дольше он находился в спец-блоке, тем сложнее ему было справляться с собой.
Скоро, уже очень скоро он перестанет себя контролировать. И тогда стабилизация станет единственным способом сохранить ему жизнь и сознание.
Ги знал, как добиться покорности от непокорного сына.
Он передвинул сенсорный движок вниз до упора. И в камере резко усилилось гудение сенсонаторов.
Сингх закричал, падая на пол. Его амуэ полыхнула еще раз и погасла, тонкие линии застыли безжизненными шрамами, изрезавшими кожу.
Тело молодого аркхая трясло, его глаза закатились, на губах показалась розоватая пена.
– Вот так, – произнес Ги с удовлетворением, глядя на муки сына. – Осталось немного. Я знаю, что сейчас ты меня ненавидишь, но однажды скажешь мне за это «спасибо».
У таких как мы не должно быть слабостей, не должно быть привязанностей, сын, и скоро ты это поймешь.
Он перевел взгляд на соседний экран. Тот транслировал каюту, отведенную землянке. Девушка оказалась послушной, эти два дня она не доставляла хлопот, изучая общеизвестную информацию об амонах, которую Ги позволил ей выдать. И дожидалась обещанной встречи.
Спокойно, без лишней нервозности, без капризов она задавала «Эотанари» вопросы. Натыкаясь на запрет, искала способы зайти с другой стороны.
Ги импонировала ее целеустремленность в поисках новых знаний и гибкий ум. Он бы нашел ему применение. Даже жаль, что девочка не амани, она бы стала жемчужиной Омикрона.
Но ее ребенок – совсем другое дело. Если старые записи в архивах не врут, а Догму за последнюю тысячу лет не исказили, то в руках Ги оказалось истинное сокровище, за которое будут драться все Дома Тариана.
И даже больше: сам император будет счастлив породниться с Омикроном, невзирая на мезальянс.
Не отрывая взгляд от экрана, амон нажал кнопку личной связи и сказал одно слово:
– Пора.
***
Эти два дня она провела как на иголках. Оказалось не так-то просто сохранять спокойствие и цедить по капле строго дозированную информацию. Хотя, было бы глупо ожидать, что ей позволять узнать больше, чем полагается.
И все же, полученных крох и собственной догадливости хватило, чтобы сделать нужные выводы.
Утром третьего дня Марина приняла окончательное решение.
