— Я уволился, — буркнул Макс, толкнул тяжелую, точно бронированную, калитку и вышел на улицу.
Пока топал мимо лодок по чистым до тошноты гладким тротуарам, пока добрался до главных ворот, пока шел по лесу, мысль в голове крутилась только одна: Левицкая даст ему время на продажу квартиры или вцепится немедленно и не успокоится, пока не ошкурит до нитки? По всем признакам выходило второе, да и черт с ним, пусть в суд подает, разберемся… Главное — от ее бесноватого отродья подальше держаться, а там — куда кривая вывезет, не так все плохо.
В кармане зазвонил мобильник, Макс глянул на экран — номер был незнакомый. Нажал отбой и, держа трубку в руке, пошел быстрее по ровной гладкой дороге на шум машин, что доносился из-за сосен с трассы. Телефон тут же зазвонил снова, и на экране определился тот же номер. Можно отбиться, можно ответить и послать куда подальше, но ведь не отвяжутся. И вообще, чего тут непонятного — вроде он все доходчиво объяснил. Ну, раз не поняли, то не грех и повторить.
Звонил Рогожский — он назвался, помолчал пару мгновений и сказал как-то очень спокойно:
— Возвращайся. Она передумала.
— Я не передумал. Отвали. А хозяйке своей скажи — деньги я ей отдам. Будь здоров.
И не слушая, что там втолковывает ему «заместитель по общим вопросам», нажал отбой.
Разозлился, конечно, но быстрая ходьба и свежий воздух сделали свое дело. Макс шел, постепенно успокаиваясь, вдыхал теплый смолистый воздух, смотрел на высоченные, подсвеченные солнцем сосны и не думал вообще ни о чем, мечтал только поскорее добраться до дома и плюхнуться спать.
Устал он за эти дни, как от тяжелого физического труда или кросса километров в пятнадцать, что так любили устраивать новобранцам сержанты. И по ощущениям выходило, всяко лучше час или полтора бездорожье месить, чем вопли истерички слушать. Ничего, прорвемся, хуже, чем было, быть уже не может.
С дороги пришлось сойти — кто-то гнал по ней со стороны поселка, гнал так, что машину заносило в поворотах.
Макс загодя освободил лихачу путь, сошел на обочину и топал по мху, засыпанному длинной сухой хвоей. Прикинул, что можно не торопиться, взять в сторону метров на сто и поискать там чернику: она сухие светлые места любит, да и сезон уже подходящий."
"Машина — черная приземистая «Мазда» — просвистела мимо, но Макс даже не глянул на нее, высматривал по сторонам невысокие кустики с круглыми листочками.
