Отскочила, едва не врезалась в Макса, отшатнулась, глянула в сторону невозмутимого Рогожского и выкрикнула:
— Плевать мне на тебя и на твоего дружка, понятно?! Куда захочу, туда и пойду, ты и не узнаешь! Лучше отпусти меня, или я сбегу! Я тебя ненавижу, я вас всех ненавижу! И тебя тоже!
Это уже досталось Максу. Он молча смотрел на девушку и прикидывал мысленно: ей сейчас успокоительное вколят или приступ сам рассосется? Вроде никто не дергается, все смирно стоят и смотрят, как беснуется эта несчастная.
У нее с головой проблемы — это и без монокля видно: психопатия, буйное помешательство или что-то вроде того. Неудивительно, что предыдущие кандидаты с ней сладить не смогли. «Вдруг сделает над собой что-нибудь, а я виноват буду? Меня Левицкая тут, в садике, и закопает, рядом с рыбками. На фиг… — Макс смотрел на покрасневшее от злости лицо Юли, на ее растрепанные волосы, на пальцы, что сжимали ремень сумки. — Точно больная. Вот сейчас кинется и укусит, и ей ничего не будет, а мне что — сорок уколов в живот делать?»
— Понял? — выкрикнула Юля так резко, что Макс непроизвольно отшатнулся.
Понял, конечно, чего тут непонятного: квартиру придется продавать, переезжать в однушку. Разницы хватит и чтобы вдове долг отдать, и «Тойоту» восстановить.
— Понял? — визжала та, и вид у нее сделался вовсе уж неприглядный, она даже старше выглядела, чем еще пару минут назад, когда они едва не столкнулись лбами. Видеть этакое безобразие было тошно и невыносимо, Макс поколебался мгновение, что выбрать, и, вместо того чтобы окунуть ее башкой в воду, отвесил Юле пощечину.
Та аж побелела, сжала зубы, прищурилась и стянула с носа очки, аккуратно убрала их в сумку и вдруг замахнулась, попыталась дать Максу сдачи. Он перехватил тонкое — пальцами можно обхватить — запястье девушки и ударил ее по второй щеке. Вдова охнула, Рогожский подался вперед, но так и замер на старте. Юноша безмолвствовал, точно его и вовсе не было поблизости. Стало очень тихо, даже птицы пока не решались вновь завести свои трели, и рыбы в пруду сбились к противоположной стенке и повернулись к людям хвостами.
— Не ори, — держа Юлю за руку, сказал Макс, — рот закрой, или еще получишь. Дура.
Разжал пальцы, развернулся и, не глядя на вдову и Рогожского, вышел на дорожку и зашагал по ней к воротам.
— Без разрешения выпустить не могу, — заявил было охранник, что вышел из будки на входе, — сотрудников только по разрешению хозяев выпускаем.
