Быстро по-армейски скинул куртку сам, не теряя зрительного контакта.
Толкнул ее к стене лицом. Опустил руку на живот и ниже, чтобы дернуть молнию джинс. Ни одного лишнего движения. Все отточено, будто происходило множество раз.
Юлька выдохнула, услышав шелест фольги от презерватива. Выгнулась, чтобы ему было удобней. Вскрикнула, когда он ее заполнил одним толчком. Никаких раскачиваний. Таранил жестко, как обещал, только успевай держаться за твердую поверхность. Юлькина голова дергалась, запрокидываясь назад.
Женское тело жило отдельно, а сама Юля летала где-то под потолком, со стороны наблюдая за действом… Словно, не ее стоны разносились по квартире, не ее губы надрывно просили еще.
Фейерверк в голове. Юлия билась, как припадочная, издавая грешные гортанные звуки. Какое-то время ее не существовало вовсе. Потом вдруг стало холодно. Травкин отстранился, а она осталась стоять с разведенными ногами и руками, упирающимися в стену выше ушей.
— Отомри, — шлепок по попке заставил захлебнуться от возмущения и немного привел в сознание.
Хорошо же было. К чему шуточки? Она, натягивая штаны и слышала, как Сергей в ванной моет свой агрегат, напевая что-то совсем простое: «Тра-та-та».
С трудом передвигая ноги, женщина дошла до кухни, чтобы поставить чайник. Свет она включила только в коридоре, словно боялась, что яркость разрушит эту интимность, прогонит тайну, что теперь между ними. Замечательно шумит чайник, Травкин тарахтит. Ей было хорошо сейчас и не важно, что день начался с поминок.
Юльке было не жаль блудного мужа, который получил то, что получил из-за своей глупости и эгоизма. Она была благодарна судьбе, что в ее жизни появился Травкин — мужчина с принципами и своими установками… Защитник, вставший на сторону слабой женщины и ее детей.
Юля против целой банды, которой задолжал бывший муж, чувствовала себя маленьким беспомощным зайчиком. Пусть она была самым смелым из зайцев, но тем не менее, без Сергея ей кирдык пришел, остались бы только рожки да ножки.
— Тебе чай или кофе? — она засуетилась вдруг, встряхнувшись от раздумий.
Кинулась собирать на стол чашки и остатки сухого печения в пачке положила на тарелку.
— Иди, я сам налью…
Юля не сразу поняла, куда ей идти. Потом покраснела. Проскользнула мимо, боясь до него дотронуться, будто не было между ничего.
«Да, что было то? Так, встретились два голодных тела» — убеждала себя.
Быстренько раздевшись, шагнула через бортик ванны. Пяткам стало холодно и скользко.
