Я сказала, что хочу вернуться домой, хочу жить сама. Но Рита ответила, что так нельзя. Я не могу продолжать жить, как Пеппи Длинныйчулок. Кто-то должен обо мне позаботиться.
Почему?
По двум причинам. Первое: я веду себя деструктивно. Второе: у меня нет саквояжа с золотыми монетами.
3
Чарли проснулась до того, как прозвенел будильник, и обнаружила, что лежит голая на диване, прикрывшись только тонким одеялом. Горло першило, во рту пересохло. Она поднялась, натянула джемпер, валявшийся на полу, и пошла в кухню.
На полочке над вытяжкой лежал алкометр. Чарли подула в него и испытала большое облегчение, увидев показания «ноль-ноль». Несколько месяцев назад ее остановили для проверки наутро после посещения бара — просто везение, что ей удалось выкарабкаться из той ситуации. Больше она не собиралась рисковать.
Чарли взяла баночку с сертралином и проглотила четыре таблетки, запив большим глотком воды. Полтора года назад она удвоила дозу, перейдя со ста миллиграммов на двести, и внешний мир отодвинулся еще дальше.
Врач, прописывавший ей рецепт, сказал, что это максимальная доза. Если и это не поможет, то…
Она не спросила: «То — что?», ибо знала, какие применяются методы, когда лекарства не помогают.
После увеличения дозы побочные эффекты заметно усилились. Она потела, страдала бессонницей и замечала у себя ухудшение памяти, но со всем этим она готова была мириться, только бы избавиться от страха.
В холодильнике стоял питьевой йогурт, который она заставила себя выпить, чтобы справиться с тошнотой.
Только ощутив странное послевкусие, она взглянула на срок годности и обнаружила, что он вышел еще неделю назад.
Пятнадцать минут спустя она стояла в лифте, направляясь в гараж, и невольно думала, насколько легче все же становится жизнь, когда у тебя есть деньги. Ей, по крайней мере, не приходится искать парковочные места, кружа по забитым улицам или очищать ветровое стекло зимой. Удовлетворение оттого, что имеешь больше, чем тебе нужно, возникало от таких мелких деталей.
— Чарлин!
«Проклятье!» — подумала Чарли, услышав за спиной резкий голос. Она обернулась к соседке. Несмотря на весну, Доротея была одета в шубу до пят.
— Если ты о макулатуре, которую я выставила у своей двери, то ее уже там нет, — сказала Чарли.
— Речь не об этом.
— Мы можем поговорить позднее? — спросила Чарли. — Я спешу на работу."
"— Тот факт, что ты… приводишь сюда по ночам посторонних мужчин, — продолжала Доротея.
