Она указала на дверь в глубине кухни, на которой виднелась дыра."
"— И все это произошло после того, как он почувствовал себя обманутым Густавом и Давидом? — спросил Грегер.
— Это было не просто чувство. Его действительно обманули, — сказала Матильда. — Густав и Давид поручили ему то, чего не могли сделать сами, а когда получили, что хотели, бросили его, как горячую картошку.
— Насколько я поняла, он продал свою долю, — произнесла Чарли.
— Да, они так говорят. Но это неправда. Они вынудили его подписать бумаги. Никогда в жизни они не смогли бы продать компанию за все эти миллиарды, если бы Паскаль не заложил основу всему.
— Тогда почему же он согласился продать? — удивилась Чарли.
— Когда я спросила его, он ответил, что ему понадобились деньги именно тогда, он хотел инвестировать в другое. Задним числом я понимаю, что он наделал больших долгов. Неудачные сделки, проигрался… точно не знаю, что у него там происходило. Теперь моему адвокату предстоит во всем этом разбираться в связи с разводом.
— Похоже, у мужа были от вас тайны, — констатировал Грегер.
— Да, это совершенно очевидно, — ответила Матильда. — Однако он никогда не стал бы похищать ребенка.
«Ничего странного, что она не может поверить, будто ее муж способен на такое», — подумала Чарли. Однако Матильда сама только что рассказала, насколько оскорбленным и обманутым чувствовал себя ее муж и как изменилась его личность. Да тут еще неоспоримый факт: Паскаль Бюле словно сквозь землю провалился, как и Беатрис.
— Нам важно найти его как можно скорее, — сказал Грегер.
— Я тоже хочу его найти, — ответила Матильда. — Я хочу его найти и положить всему этому конец.
— Вы не могли бы рассказать чуть подробнее об отношениях Паскаля и Густава? — попросила Чарли. — Ведь они знакомы очень давно?
— Они одноклассники, — подтвердила Матильда. — Паскаль, Давид и Густав учились вместе в школе-интернате в Адамсберге и потом поддерживали контакты. Однако все мы некоторое время жили за границей, так что… не могу сказать, чтобы мы дружили семьями.
Наверное, в первую очередь из-за меня. Я этого не хотела.
— Почему?
— Потому что они… неприятные люди, особенно Давид.
Раздался крик ребенка, Матильда замолчала и прислушалась, но пришла к выводу, что это крик радости.
— На чем основывается это мнение? — спросил Грегер.
— Такое у меня сложилось впечатление, — ответила Матильда. — К тому же однажды я столкнулась с Давидом в баре, и он… принялся ко мне клеиться, а когда я отшила его, начал вести себя очень грубо.
