— Ах черт, — пробормотал Андерс, когда они снова сидели в машине. — Не представляю, как люди, потерявшие все, находят в себе силы жить дальше. Потерять всех детей — как такое можно пережить?
— Как-то можно, — пробормотала Чарли. — Вернее, большинству это удается.
Она вспомнила, с какой гордостью Амина говорила об учебе, о планах на будущее. И как все вдруг поменялось за несколько секунд, как она потеряла контроль над собой.
— У меня такое ощущение, что она чего-то недоговаривает, — продолжала Чарли.
Андерс повернулся к ней.
— Ты хочешь сказать, она рухнула в обморок специально?
— Я просто хочу сказать, что есть что-то очень для нее тяжелое, о чем она не хочет рассказывать. Или боится.
— О Беатрис?
Вопрос повис в воздухе. Чарли посмотрела в окно. Начинало смеркаться. Она погуглила в телефоне, чтобы узнать, какая температура будет ночью. Ожидалось всего два градуса тепла. А что, если Беатрис оставили где-нибудь в лесу? Сколько времени продержится девятимесячная малышка при двух градусах тепла? Как вообще может существовать такой маленький ребенок без заботы взрослого?
Она подумала об Амине, о детях, которых уже нет в живых.
О Фриде и о том, что будет с ней, если они не найдут Беатрис живой. «Как мы беспомощны! — подумала она. — Как мы, люди, беспомощны!»
СараКогда я проснулась, в комнате царил полный мрак. Что-то было не так. Прошло некоторое время, прежде чем я поняла — тишина. С верхней кровати не слышалось дыхания Лу.
— Лу! — шепотом окликнула я.
Ответа не последовало.
Я села.
— Лу!
Ее не было в комнате.
Я надела тапки и пошла в комнату Никки. И там двухэтажная кровать пустовала.
Позади меня раздались мягкие шаги. Я обернулась и увидела Пикколо, которая сразу же завиляла хвостом.
— Где все? — спросила я. — Где девочки?
Уродливый хвост Пикколо заработал еще сильнее, затем она побежала к лестнице. Я последовала за ней. Когда мы спустились на цокольный этаж, Пикколо остановилась у большой закрытой двери и поскреблась в нее.
— Там кто-то есть? — прошептала я.
Пикколо заскулила и снова поскреблась в дверь.
Поколебавшись пару минут, я нажала на ручку, и дверь открылась.
Они сидели кружком на полу — в ночных рубашках, тапочках и гибернальных шляпах. В первое мгновение мне показалось, что передо мной сборище сумасшедших из прежних времен — несчастные души, не находящие покоя после лечения на вращающихся стульях, проваливающихся под ногами люках и лоботомии.
— Кто там? — произнес чей-то голос. — Выступи из тьмы, чужак!
— Это я.
