Марианна не стала продолжать тему и сказала, что мы начнем, как обычно — писать в наших блокнотах в свободной форме обо всем, что придет в голову.
Когда вокруг меня все зашуршали ручками по бумаге, я вдруг почувствовала себя, как в школе — то ужасное чувство, когда не знаешь ответа, просто стараешься досидеть до конца урока, остро ощущая свое одиночество. Я взяла ручку и медленно написала. «Эта страница раньше была пустая. А теперь уже нет». И затем, поскольку все остальные продолжали что-то строчить, записала те же предложения снова, на этот раз еще медленнее: «Эта страница раньше была пустая.
А теперь уже нет».
Я покосилась на Лу, сидящую рядом. Ее ручка так и летала по бумаге, словно бы жила какой-то своей жизнью. Что она пишет? Я пыталась заглянуть в ее лист, но она держала блокнот под таким углом, что ничего не было видно.
Когда письменная работа закончилась, Марианна заговорила о надежде. Важно не терять надежду, сказала она. Мы должны думать позитивно и не ставить самим себе подножку уже на старте.
— Наверное, не мы сами себе подножку поставили, — сказала Лу.
— Позвольте мне рассказать вам об одной девочке, — продолжала Марианна, не обращая внимания на комментарий Лу.
И Марианна начала рассказывать о девочке, которая жила когда-то в «Чудном мгновении». Я слушала вполуха длинную историю обо всем том, что у нее пошло не так, но потом выправилось. Сейчас у нее есть работа, и она замужем за бухгалтером.
— Кошмарный сон!
— Ты что-то сказала? — Марианна посмотрела на Лу.
— Просто сон, — сказала Лу.
— Звучит как прекрасный сон.
— По-настоящему счастливая история, — сказала наконец Марианна, а потом посмотрела на каждую из нас и сказала, что мы тоже сможем стать такими — мы сможем стать, кем только захотим, надо просто очень сильно захотеть.
— Как ее звали? — спросила Лу. — Как звали ту счастливицу?
— Ее имя не имеет значения.
— Очень даже имеет, — воскликнула Лу. — Имя имеет огромное значение."
"В ту ночь я лежала без сна и думала о череде событий, которые привели меня в «Чудное мгновение»: мама ушла, папа спился и умер, Рита не захотела взять меня к себе.
Я подумала про вечеринки в магазе, про игры, от которых у меня останутся шрамы на всю жизнь. Стоило мне закрыть глаза, и я видела перед собой комнатку под крышей, старый покрытый пятнами матрас и траченные молью одеяла, развевающиеся на ветру занавески. Я ощущала все эти руки, хватающие мое тело, и думала о том, что мне пятнадцать лет, а я уже так от всего устала.
