А границы все время отодвигаются — поначалу думаешь, что никогда не будешь употреблять ничего крепче травы, потом — что никогда не будешь нюхать кокаин, никогда героин, и никогда не будешь колоться, но вот в один ужасный день ты сидишь в общественном туалете и разом нарушаешь все свои гребаные обещания…
Чарли молча кивнула. Про то, как нарушаются обещания, данные самой себе, она знала слишком хорошо.
— Тебя затягивает, — продолжала Шарлотта. — Эта тяга сильнее, чем любовь, чем стремление к жизни, чем все. Помнится, я даже жалела тех, кто не употребляет — сидят себе на работе или дома со своими скучными семьями.
Их жизнь казалась мне такой… пустой.
Она безрадостно рассмеялась.
— Но я никогда не стану таким самодовольным «бывшим», из тех, которые бьют себя в грудь и чувствуют свое превосходство над теми, кто не сумел с этим порвать. Чаще всего тут чистое везение. Думаю, меня бы сегодня и на свете не было, если бы не Густав.
— Густав?
— Да. Он взял меня на работу администратором в одну из своих компаний.
Я была чистой больше полугода и близка к тому, чтобы снова провалиться в яму, потому что оказалось трудно приспособиться к жизни без наркоты. Но потом я встретила Густава, и он предложил мне работу.
— Как это вышло? Я хочу сказать — вы что, просто столкнулись на улице?
— Он приезжал в Стокгольм, и мы с ним познакомились через… через общих друзей. Имеет значение, как именно мы встретились?
Чарли покачала головой, подумав про себя, насколько маловероятно, чтобы успешный бизнесмен и молодая наркоманка имели общих друзей — если речь шла не о наркотиках или сексе.
— Как бы там ни было, я сказала ему, что мне надоел Стокгольм, — продолжала Шарлотта, — что я хотела бы начать жизнь на новом месте, и тогда он предложил мне работу и жилье.
— Как… мило, — проговорила Чарли.
— Таким образом я познакомилась с Давидом, — она отпила еще глоток кофе. — Вот вам моя история. Прямо сказка про Золушку, правда?
Чарли кивнула.
— Мне хотелось бы попросить вас не обсуждать это с Давидом, — сказала Шарлотта.
— Он не знает, и большинство в моем окружении не знают — мне хотелось бы, чтобы все так и оставалось.
— Так Давид совсем ничего не знает?
— Знает, но я рассказала ему в таком ключе, как будто бы я… ну, употребляла иногда на вечеринках. Ни он, ни Густав не в курсе, насколько серьезно все было, но вы, похоже, все-таки это раскопали.
— Как он отнесся бы, если бы узнал? — спросила Чарли.
— Подозреваю, что не очень.
