СараМикке, полицейский, сидел в пабе, так что я решила не ехать в магаз на машине. Он очень снисходительно относился ко мне и к тому, что я вожу — зачем еще раз испытывать его терпение."
"— Черт, я боюсь этого места, — пробормотала Лу, когда мы снова проходили мимо плавильни.
— Это просто старый завод, — ответила я и поймала ее под руку, когда она оступилась.
Она была пьяная. Я тоже.
— Почему тут везде темно, как в заднице? — спросила Лу. — Почему не светят эти гребаные фонари?
— Потому что их бессмысленно чинить.
— Проклятый подъем! — вздохнула Лу, когда мы поднялись по склону возле гидростанции и миновали промзону. Слева от нас осталась река, заслонки дамбы и водопад. Когда мы поднялись на мост, Лу предложила сделать перекур.
Мы закурили. Лу перегнулась через перила.
— Вода совершенно черная, — сказала она.
— Она и днем черная, — ответила я. — Тут очень глубоко.
— Я пьяна или там правда водоворот?
— Ты пьяна, — усмехнулась я, — но там и правда водоворот. Створки дамбы открыты.
Я кивнула в сторону водопада, где в лунном свете отчетливо виднелись распахнутые створки.
— Там и кончается озеро?
Я опять кивнула.
— Но что там позади? — спросила Лу. — Что дальше, за концом?
— Водопад.
— Тут вообще можно купаться?
Я ответила, что купаться можно, когда створки закрыты — мы обычно прыгали с моста или ныряли с перил.
— Это же опасно, как черт-те что, — проговорила Лу.
Видимо, она решила остаться на мосту навсегда, потому что теперь бросила окурок в воду и закурила новую сигарету.
Я вспомнила историю про металлические штыри на дне, которыми мы пугали друг друга. У поверхности они не видны, но если прыгнуть с моста, они могут рассечь тебя надвое.
Папа обычно только посмеивался. Все эти россказни про металлические штыри в воде он слышал еще в детстве. Они передаются из поколения в поколение, но все это выдумки. Да откуда им и взяться, этим штырям? Озеро-то ужасно глубокое. Каким образом их забили в дно и когда? А все дети, десятилетиями прыгавшие с моста, — разве не странно, что никто из них до сих пор ни на что не наткнулся?
Само собой, он был совершенно прав, однако я так и не могла отделаться от мысли об этих штырях каждый раз, когда залезала на перила моста и бросалась вниз.
И правда, как говорил папа, на штыри никто не наткнулся, однако река отняла многие человеческие жизни другим способом: многих одиноких рыбаков и пьянчуг утянуло течением.
