Должно быть, она исцарапала их за это время.
— Фрида плохо себя чувствовала, — проговорила Амина. — Но я не думаю…
— В чем это выражалось? — уточнил Грегер. — По каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?
— Не знаю.
У Амины зазвонил телефон. Достав его, она вопросительно посмотрела на Чарли. Та кивнула.
Амина ответила и принялась быстро-быстро что-то говорить на своем языке. Казалось, она возмущена — или же это такая интонация.
Чарли не могла удержаться, чтобы не посмотреть на фотографию погибших дочерей Амины.
Трудно было поверить, что никого из них теперь нет в живых.
Амина закончила разговор.
— Так по каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?
— Она много плакала, и потом… она принимает лекарство, чтобы заснуть, а иногда она принимает его даже днем… наверное, так.
— Откуда ты знаешь, что она принимает лекарство? — спросила Чарли.
— Я убираю, — ответила Амина. — При этом много узнаешь о людях, а Фрида все это время находилась дома, так что… да, я же все это видела — что она принимает таблетки и что она после них становится вялая.
Тогда она засыпает и не слышит, когда Беатрис кричит. Она не хотела, чтобы…
Она замолчала, не договорив.
— Я чувствую себя ужасно, что рассказала вам все это.
— Хорошо, что ты нам рассказала, — откликнулась Чарли.
— Она много плакала, — продолжала Амина. — Думаю, это потому, что ей не удается поспать. Беатрис очень плохо спит по ночам. А однажды… — продолжила Амина, не сводя глаз с фотографии своих дочерей, — она начала ее трясти… Фрида трясла ее слишком сильно.
Мне кажется, она сама этого не хотела, но… по крайней мере, я такое видела.
Чарли и Грегер переглянулись.
— Вам обязательно рассказывать это Фриде? — спросила Амина. — Она сразу догадается, что это я.
По щекам у нее покатились слезы.
— Простите, но все это… мне напоминает о…
Она снова посмотрела на фотографию своих детей.
— Мне становится очень грустно.
Когда они вышли из квартиры Амины и двинулись к машине, за спиной у них что-то заскрежетало.
Чарли обернулась и увидела мальчика на трехколесном велосипеде, которого заметила еще в прошлый раз. Позади него шла девочка — по всей видимости, старшая сестра, которая несла на бедре годовалого ребенка. Сестра что-то сказала брату по-польски. Вероятно, чтобы он остановился. Но он не послушался.
Девочка посмотрела на Чарли."
"— Ему нельзя здесь кататься, — сказала она на безупречном шведском языке. — Но он меня не слушает.
