Но с гениями ничего нельзя знать наперед. Пока я ходил в гостиную и приглашал Кирка пройти в кабинет, у меня возникло предположение, что Вулф просто захотел показать мне, насколько беспомощным я был бы в этом деле. Сам-то он мигом разберется с Мартином Кирком.
Едва Кирк плюхнулся в красное кожаное кресло, как Вулф сразу взял быка за рога:
– Итак, сэр? Утреннюю газету я читал. Зачем вы пришли ко мне?
Кирк прижал к глазам ладони. Застонал. Потом опустил руки и часто заморгал.
– Прошу вас проявить снисхождение, – произнес он.
– Я приехал сюда прямо из офиса окружного прокурора. Провел там всю ночь, не сомкнул глаз ни на минуту.
– Вы ели?
– О господи, нет!
Вулф нахмурился. Ситуация осложнялась. Одна лишь мысль о том, что человек испытывает голод, причиняет Вулфу дискомфорт, а присутствие голодного человека в его доме просто невыносимо. Нужно было или срочно выпроводить страдальца, или накормить.
– Почему я должен проявить к вам снисхождение? – потребовал Вулф пояснений.
Кирк из последних сил попытался улыбнуться, и при виде этого мне захотелось самому бежать за едой для него.
– Я о вас знаю, – ответил он. – Вы непростой человек. И у вас высокие гонорары. Я могу вам заплатить, об этом не беспокойтесь. Полиция подозревает меня в убийстве жены. Сейчас меня отпустили, но они…
– Вы убили свою жену?
– Нет. Но они считают, что это я, и думают, что могут это доказать. У меня нет адвоката, и я не знаю ни одного юриста, к которому хотел бы обратиться… Я пришел к вам, потому что наслышан о вас и еще потому, что в полиции мне задавали о вас много вопросов, о вас и об Арчи Гудвине.
– Он с трудом сосредоточил взгляд на мне. – Вы Арчи Гудвин, правильно?
Я подтвердил его догадку, и он снова повернулся к Вулфу:
– Меня спрашивали, знаком ли я с вами или с Гудвином, встречался ли с вами. Похоже, они уверены, что встречался… Нет, они точно уверены в этом. И все это как-то связано с чем-то, что Гудвин получил по почте, и с каким-то галстуком, и с каким-то вчерашним телефонным звонком.
Простите, что говорю так путано, но я заранее просил о снисхождении, я сам не свой. Не могу прийти в себя с тех пор, как… как узнал… – Нижняя челюсть Кирка задрожала, и он умолк, чтобы совладать с собой. – Моя жена… – выговорил он. – Они все напирали на то, что она не была мне хорошей женой. Допустим, так, ну и что с того.
