– Отчитайся перед ней и скажи, что она может возвратиться на Лонг-Айленд. Отвези ее туда, а домой возвращайся вечером. Если ты останешься здесь, то начнешь меня всячески шпынять и донимать, и мы неизбежно поссоримся. А завтра мы непременно предпримем какие-то шаги. Какие именно – сам пока не знаю.
Я тут же начал возражать:
– Миссис Вэлдон непременно захочет, чтобы на побережье у нее была собственная машина. Нет уж, лучше, отчитавшись перед ней, я попытаюсь выяснить, чем занималась Кэрол Мардус двадцатого мая.
– Нет! – Вулф треснул кулаком по столу.
– Это и последний осел может сделать. По-твоему, мне воображения не хватает? Или смекалки? Разве я похож на недоумка?
– Только не спрашивайте, буду ли я отвечать. А то ведь могу и ответить. И попросите Фрица приберечь для меня омара с обеда. Боюсь, на Лонг-Айленде мне кусок в горло не полезет. – И я поднялся в свою комнату, чтобы переодеться."
"А пять часов спустя я вновь валялся на теплом песке на берегу Атлантического океана. На расстоянии вытянутой руки от меня лежала наша клиентка.
Ее реакция на мой отчет была истинно женской. Люси интересовало, что говорила Кэрол Мардус, буквально дословно, как она выглядела и во что была одета. По словам самой Люси, узнав об одеянии Кэрол, она могла с большей достоверностью решить, был ли Ричард Вэлдон отцом ее ребенка, однако заострять на этом внимание я не стал. Ни один мужчина в здравом уме не поверит, что женщина на самом деле имеет в виду именно то, о чем говорит.
Естественно, потом она пожелала знать, что мы собираемся предпринять дальше.
Но я ответил, что если бы сам знал, то был бы сейчас где-нибудь в другом месте.
– Беда в том, – добавил я, – что мистер Вулф – гений. А гений не может себе позволить снизойти до таких пустяков, как, например, установить за кем-либо слежку. Нет, он должен всегда выкидывать неподражаемые трюки. Ходить нехожеными тропами. Любой дилетант может извлечь из шляпы кролика; гений должен уметь извлекать шляпу из кролика. Сегодня он весь вечер просидит в кабинете в кресле, поочередно втягивая и вытягивая губы.
Таким образом он размышляет. Так, должно быть, и Ньютон открыл закон всемирного тяготения – сидел себе, зажмурившись, и шевелил губами.
– Ничего подобного. Ему на голову упало яблоко.
– Ну да. Он сидел, закрыв глаза, а яблоко тюкнуло его по носу.
Вернувшись в старый особняк из бурого песчаника вскоре после полуночи, я был уверен, что найду на своем письменном столе записку с просьбой зайти в спальню Вулфа в 8:15.
