Чаще всего маленький Ваня слышал от нее: «Не мешай, ступай в детскую, займись чем-нибудь». А вот Ирэн – матушка-наседка, она безмерно обожает Олега, до сих пор старается загородить его своим телом от всех жизненных сквозняков. Уж не знаю, что хуже: мамуля-пофигистка или мамочка-заботушка. Лет до десяти я думал, что лучше второй вариант. Мне хотелось, чтобы Николетта обнимала, целовала, хвалила меня. Но потом мне стало ясно: этого никогда не случится. А годам к пятнадцати я сообразил, маменька-пофигистка намного лучше.
Можно делать, что угодно, никто тебя не остановит. Теперь же Ирэн и Николетта тесно подружились, а маменька всегда старается соответствовать жизненным правилам своих приятельниц. Котина безмерно любит сына? Значит, Николетта меня тоже обожает!
– Кто велел Ваве уйти из его комнаты? – нахмурилась маменька. – Это говорить можно только мне! Ну и тебе еще!
Ирэн вздернула подбородок.
– Я так никогда не поступлю!
– И я тоже, – спешно заверила Николетта.
Обе дамы прищурились и пошли в сторону Евгения.
Ася, поняв, что сейчас мужика порвут на тряпки, шмыгнула в коридор. Я ушел следом в самом прекрасном настроении. Честное слово, роль Плохиша-ябедника мне очень понравилась.
Глава 18
Примерно через час я, одетый в шелковую пижаму фиолетового цвета, возлежал на круглой двуспальной кровати под одеялом, которое было засунуто в розовый мешок из какого-то непонятного материала. Наволочки и простыню сшили из него же. Комнату превратили в будуар содержанки девятнадцатого века. На окнах висели занавески из бархата, над кроватью покачивался балдахин, пол покрывал толстый, на вид маняще мягкий ковер.
На тумбочке около меня стояли бутылка шампанского, два бокала, рядом находилась пара ваз с конфетами и печеньем. На правой стороне ложа устроилась кукла, внутри которой пряталась Тата. Ни один член съемочной бригады не знал, что Бэтти полая внутри, она, по сути, прекрасно сделанная ростовая фигура. Все вокруг считали женщину-робота чудом технической мысли.
– Сцена номер один. Спальня, – скомандовал тощий мужчина в джинсах.
– Камера, мотор, работаем. Ивану дали ухо?
Я невольно вздрогнул и тут же услышал в своей голове женский голос:
– Здрасте, Ваня. Я ваше ухо.
– Добрый день, – машинально ответил я.
– Пожалуйста, ничего не говорите.
– Хорошо, – пообещал я.
– Молчите.
– Ладно.
– Ваня, вы постоянно что-то произносите.
– Я же должен сообщить, что понял.
– Нет.
– Но как вы догадаетесь, что я вас услышал?
– Можете кивнуть. Я вижу вас.
Я изумился.
